– Она понравилась Моссу. Помнишь, он терпеть не мог индианку, которую мы наняли за ним присматривать? В первый же раз, как мы оставили их вдвоем, Мосс укусил бедняжку. – Джилли рассмеялся. – Ей пришлось его держать до нашего прихода. То-то она разозлилась, прямо как змея, которой прищемили хвост. А перед тем как сбежать обратно в свое племя, она нас прокляла.
– Старик с каждым днем становится все хуже. Большую часть времени он не в себе, много спит и почти не ест.
– Да, мне показалось, что Мосс похудел.
– Скоро мне придется решать…
– Ты думаешь, она уедет, если узнает правду?
– Уехать не уедет, но может здорово разозлиться – за то, что я не рассказал все сразу.
– Кстати, а почему ты не рассказал?
– Я тогда не знал, можно ли ей доверять.
Джилли встрепенулся и потянул носом, как охотничья собака.
– Эй, Бак, я чувствую запах, от которого слюнки текут… Провалиться мне на этом месте – никак свежим хлебом пахнет?
– А я-то думал, что твоя любимая пища – горелые индейские лепешки, вареный степной лук и компот из крыжовника! – Баку нравилось поддразнивать Джилли – тот больше всего на свете любил хорошо покушать. Они провели вместе немало долгих зимних вечеров, бывали, у них и по-настоящему тяжелые времена.
– Что ж, когда неделю ничего не ешь и живот начинает прилипать к позвоночнику – тогда и такая жратва покажется пищей богов.
– Кристин прекрасно готовит. Но должен сразу тебя предупредить: ей нравятся хорошие манеры и все такое… Кристин любит, чтобы все было… честь по чести. У нас теперь, знаешь ли, и скатерть на столе имеется. Смотри не вздумай тащить в дом свою вонючую плевательницу.
– Чтоб я сдох! Куда же мне плевать?
– На улицу.
– Ты хочешь сказать, что я должен встать и выйти?
– Вот именно. И не плюй за порог в то место, куда она может наступить.
– Ох уж эти женщины! Хоть они и готовят, но временами от них одна боль в заднице!
– Дружище, тебе пора остепениться. – Увидев кислую мину на лице Джилли, Бак рассмеялся и крепко хлопнул его по спине. – Заведи себе женщину и выращивай стаю сорванцов, чтобы было кому позаботиться о тебе, когда состаришься.
– Чушь собачья!
– Джилли, я очень рад, что ты вернулся. Пока тебя не было, я ни одной ночи не спал спокойно.
– Я нашел еще один из этих… как бишь их… карстовых провалов. Это на холмах, милях в пяти отсюда, по эту сторону Бешеных Гор. Этот провал мельче других, из него просочилось не больше двух баррелей нефти.
– Если мы сумеем доставить нефть на рынок, можно выручить долларов по двадцать за баррель. Но никогда не знаешь, заполнится ли яма нефтью снова, так что с этим делом больше возни, чем прибыли. Лучше наберем несколько ведер для себя – колеса повозок смазывать.
– Что нам нужно сделать, так это съездить туда и огородить ямы. В прошлый раз, если бы я сразу не заметил, что трава вокруг какая-то грязная, и не отогнал стадо, эти глупые быки залезли бы в нефть по самое брюхо.
– Пока я бродил вокруг ранчо, у меня как раз была возможность заготовить запас жердей для изгороди, так что завтра нагрузим телегу и поедем огораживать.
– Были проблемы?
– Да так, два «метких стрелка» вчера устроили на меня засаду. Пришлось одного пристрелить, а другому велел забрать труп и отправил восвояси.
– Надо было шлепнуть обоих, на твоем месте я бы так и поступил.
– Я рад, что сиу привезли с собой женщин. Это означает, что они останутся и разобьют лагерь.
– Железная Челюсть рассчитывает на оплату. Он бы не отказался от твоей женщины. Конечно, он уже не тот жеребец, но достаточно крепок, чтобы его женщины стонали под ним по полночи.
Улыбку с лица Бака как ветром сдуло.
– Если Железная Челюсть или кто другой сделает хотя бы шаг в ее сторону, им не поздоровится. – Бак резко развернулся и зашагал прочь.
– Хм. – Джилли опять сплюнул табачную жвачку. – Интересные дела у вас тут творятся.
В последующие дни Кристин работала так много и усердно, как никогда в жизни. После каждой стирки она скребла пол, а пока он. сох, гладила белье маленьким утюжком, который привезла с собой из Ривер-Фоллз.
Чаще всего Мосс после обеда, как ребенок, сворачивался клубочком на кровати и засыпал.
Пока руки были заняты хозяйственными делами, голова была свободна, и Кристин много размышляла о событиях последних недель. В результате она пришла к выводу, что ей нужно еще очень многое узнать об этой земле и людях, здесь живущих, в том числе и о Баке Леннинге.
Кристин не сомневалась: если бы индеец отрезал ее косу, Бак бы его убил. В этой дикой и непонятной ей стране человеческая жизнь может зависеть от любого пустяка. Она чувствовала себя костью, из-за которой дерутся два голодных пса. И тем не менее Кристин не могла не признать: когда индеец трогал ее волосы, присутствие рядом большого и сильного Бака действовало на нее успокаивающе. Было приятно ощущать на плече его надежную, сильную руку.
Это моя женщина! Сыновья, которых она принесет, будут моими сыновьями.
