При одном воспоминании об этих словах у нее замирало сердце. Не совсем понятное замечание насчет «дохлой овцы» Кристин постаралась отодвинуть па задворки сознания. Ей не хотелось об этом думать, и она нашла для себя вполне приемлемое объяснение – это был всего лишь еще один способ защитить ее, придуманный Баком. Они же заключили договор: Кристин готовит, ведет хозяйство и ухаживает за его отцом, а Бак, в свою очередь, берет ее под защиту. Так что высказывания Бака – часть сделки, и нечего искать в них какой-то иной смысл.
Джилли Маллэни в общем поправился Кристин, но он бы нравился ей еще больше, если бы почаще мылся, решила девушка. Ковбой принес в дом запах дыма и конского навоза, не говоря уже о запахе пота. Однако Кристин понимала, что должна действовать осторожно, нельзя же просто так заявить мужчине, что от него воняет и ему нужно помыться, – разумеется, если хочешь, чтобы он был твоим другом.
Бак не такой. Кристин очень скоро поняла, что он сам заботился о чистоте и содержал в чистоте Мосса. С тех пор как она приехала, он даже два раза побрился. Без темной щетины на щеках он выглядел не столь устрашающе. Вот только встреча с парикмахером ему бы явно не помешала. Судя по всему. Бак в последний раз стригся с год назад, причем или сам подрезал волосы, или это сделал Джилли. Он как-то говорил, что не появлялся в городе с тех пор, как за дядей Ярби прискакал карательный отряд.
Кристин часто вспоминала своих новых друзей. Как-то поживают после ее отъезда Бонни с Берии, Клетус и миссис Гафни? Оставалось только молить Бога, чтобы они не попали в беду из-за того, что помогли ей.
С городом был связан и еще один повод для волнений: что будет с Густавом, если он приедет в Биг-Тимбер, как обещал, и в поисках сестры явится в контору Марка Ли? Конечно, Густав привык иметь дело с опасными людьми, но приспешники Форсайта – мерзавцы, каких мало, только такие могли обвинить ее престарелого дядю в убийстве. Кристин решила, что нужно посоветоваться С Баком: как бы передать ее просьбу Бонни и Берии, чтобы они перехватили Густава и рассказали, как ее найти.
Ее размышления были прерваны появлением Мосса.
– Оня, – тихо произнес старик.
– Ты уже проснулся? Хорошо поспал?
– Я уезжаю, Оня.
Выражение его лица казалось почти осмысленным, а в голосе звучали печальные нотки.
– Куда же ты собираешься?
– Чти отца твоего и матерь твою, как повелел тебе Господь, Бог твой, чтобы продлились дни твои и чтобы хорошо тебе было на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе, – произнес старик, молитвенно складывая перед грудью ладони. В этом жесте, в его голосе, в цитате одной из десяти заповедей, даже в поблекших – как у ее отца к старости – глазах Мосса Кристин почувствовала что-то… смутно знакомое. Внезапно с особой остротой вспомнилось: ее отец на смертном одре цитировал Священное писание.
– Ты это сделала, Оня.
Кристин, словно в тумане, видела: старик повернулся и побрел к кровати. Сердце ее подпрыгнуло в груди – она все поняла. В памяти всплыли имена, которые называл Мосс: Анна – младшая сестра ее матери, Шон – брат отца. И еще одно: Бак называл своего отца не иначе, как старина или Мосс.
– О Господи, – прошептала Кристин. – Дядя Ярби?
Человек, которого Бак зовет Моссом, – на самом деле ее дядя Ярби. На Кристин обрушилась буря самых разных чувств – гнев, разочарование, обида, наконец. Девушка была в растерянности: почему он ей лгал, какие цели преследовал? С первого момента ее появления на ранчо Бак недвусмысленно дал понять: она здесь лишняя. Но в таком случае он мог бы сразу сказать, что Ярби Андерсон вовсе не умер и она не имеет никаких прав на землю. Кристин вспомнила, что она тогда наговорила Баку, и теперь сгорала со стыда.
Мистер Леннинг, прошу учесть, что дядя завешал ранчо мне, так что теперь вы работаете на меня.
Какой ужас! Она поставила себя в совершенно дурацкое положение!
Занимаясь своими делами, Кристин время от времени подходила к двери и посматривала на тщедушную фигурку спящего старика, Когда он с ней разговаривал, то производил впечатление совершенно разумного человека. Было несколько случаев, когда Кристин даже казалось, что старик в здравом уме. Дядя Ярби был невысок ростом, как и ее отец. Андерсоны, переехавшие из Швеции в Висконсин, только во втором поколении стали выше ростом, а некоторые, как дядя Хэнсел, стали более крепкими и мускулистыми. Правда, Ферд остался таким же низкорослым, как его отец, но с годами прибавил в весе. Ни в чертах его лица, ни в фигуре Кристин не видела никакого сходства с дядей Ярби.
Девушке очень хотелось спросить у дяди, почему из всех многочисленных родственников он выбрал наследницей именно ее, но, к сожалению, это было невозможно.
