Кристин встала из-за стола, отошла к мойке и повернулась спиной к Баку. Непролитые слезы щипали глаза. Придется поверить в искренность этого человека, он считал, что поступил правильно. Доброта, которую Бак проявил к ее дяде, безусловно, перевешивает его маленькую ложь. Много ли найдется на свете мужчин, способных столько возиться с совершенно чужим стариком?
– Кристин?
Она повернулась. Бак стоял у стола – такой взъерошенный, словно только что побывал в эпицентре урагана. Его озабоченное лицо казалось осунувшимся.
– Простите меня. Теперь я вижу, что поторопилась с выводами. Вы поступили так, как должны были поступить.
– Кристин, ничто не изменилось.
– Я знаю. Ведь дядя Ярби… В сущности, он умер полтора года назад.
– Так вы останетесь?
Кристин беспомощно всплеснула руками. В глазах ее заблестели слезы.
– Мне некуда ехать… Бак обошел стол и взял ее за плечи. Гордость не позволила Кристин отвернуться, и она подняла к нему залитое слезами лицо.
– Вам есть где поселиться, ранчо теперь ваше, целиком ваше, – проговорил Бак каким-то странным, чуть хрипловатым голосом.
– Но не дом же…
– Все здесь будет ваше, – повторил Бак. – Если захотите. Мне показалось, вам тут понравилось.
– Да, но…
– Достаточно ли вы любите эту землю, чтобы за нее бороться? У Кристин подгибались колени; ей казалось, она не сможет вымолвить ни слова.
– Если я останусь, – проговорила она наконец, – то стану всего лишь еще одним представителем семейства, навязавшегося на вашу голову.
– Нет. Мы с вами будем компаньонами – как с Моссом до того, как он… стал слишком слаб. – Пока Бак произносил эти слова, внутренний голос кричал совсем другое: Нет, совсем не как с Моссом. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной не как компаньон, а как жена. Не знаю, как я смогу жить, если тебя не будет рядом.
Сам того не сознавая, Бак привлек ее к груди, руки его скользнули по спине Кристин. Она прильнула к нему и положила голову ему на плечо – такое крепкое, надежное.
– Кристин, прошу вас, останьтесь со мной.
Его слова эхом звучали в ее душе. Что он имеет в виду? Чтобы ответить, Кристин пришлось призвать на помощь все мужество.
– В качестве экономки? – спросила она так робко, что сама не узнала своего голоса.
– Да, если вы именно этого хотите.
– Думаю, слишком рано говорить о… чем-то другом.
Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Бак молчал так долго, что Кристин, не выдержав, отвела взгляд. Ее нижняя губа подрагивала, глаза снова наполнились слезами. Бак осторожно стер пальцем слезу с ее щеки. Ее кожа была мягкой и нежной, как пух па птичьей грудке, В этой столь хрупкой и в то же время такой сильной женщине воплощалось счастье, о котором он не смел даже мечтать. Бак мысленно молил Бога помочь ему – помочь найти нужные слова. Ой прожил жизнь среди грубых, неотесанных мужчин, а она, наверное, привыкла к приличному обществу и достатку. Ему же ради куска хлеба когда-то приходилось попрошайничать, драться, даже воровать. Он убивал, чтобы самому остаться в живых. Он бывал грубым, временами жестоким – таким его сделала жизнь. Как же заставить Кристин разглядеть в нем человека, истосковавшегося по любви, мечтающего любить и быть любимым? Человека, который, если понадобится, готов заслонить ее своим телом даже от стада взбесившихся быков…
– Не знаю, как лучше сказать… я понимаю, Кристин, для вас это слишком быстро… если вы никогда не захотите меня в таком качестве, я все пойму. Я не похож на мужчин, которых вы встречали в Висконсине. Мне никогда не доводилось жить в одном доме с женщиной… Да что там, у меня вообще не было дома, пока я не выстроил этот. Я даже не знаю, что нужно покупать…
– Вы все сделали правильно…
В душе Бака шевельнулась надежда, сердце забилось быстрее. Он должен как-то добиться, чтобы ей понадобился он сам, а не только его защита. Что бы подумала Кристин, узнай она, что с самого ее приезда Бак Леннинг каждую ночь подолгу лежит без сна и размышляет о ней? Он дошел до того, что мечтал, как когда-нибудь Кристин будет носить его имя, носить во чреве его детей…
– Только намекните, и Джилли в тот же день отвезет вас в Хелину или куда пожелаете. А я останусь здесь и буду бороться за нашу землю. – Бак с величайшим трудом произносил эти слова, которые, казалось, застревали у него в горле, но он считал, что обязан сказать то, что думает. – Я не хочу, чтобы вы остались только потому, что вам некуда деваться. Я хочу, чтобы вы оставались в «Аконите» потому, что ранчо теперь ваше, это теперь ваш дом – со мной или без меня.
– Вы же сказали, что ничто не изменилось. Когда я сюда ехала, то и не мечтала встретиться с дядей Ярби. Я остаюсь и постараюсь доставлять вам как можно меньше хлопот…
– Это будут самые приятные хлопоты! – выпалил Бак и тут же пожалел о сказанном: вдруг он все испортил?
Но Кристин улыбнулась.
Он почувствовал неимоверное облегчение. Ему даже показалось, что пол под ними покачнулся. Не задумываясь о том, что делает, Бак положил ей руки на плечи и привлек к себе.
