– Прощай, старина. Ты заменял мне отца, которого я не помню, брата, которого у меня никогда не было, а еще ты был настоящим другом, какого не каждому посчастливится встретить. Не знаю, где ты теперь, но надеюсь, что ты снова стал таким, каким я впервые тебя увидел. Может, ты встретился на том свете со своей Анной – помню, ты говорил о ней, когда напивался пьяным, и мне еще приходилось удерживать тебя, чтобы ты не бросился в свирепую пургу разыскивать эту женщину. – Бак утер глаза рукавом. – А насчет ранчо не беспокойся, старина. И насчет Кристин – тоже. Хочет она того или нет, но я о ней позабочусь. И я обещаю: она получит СБОЮ долю «Аконита». Оказывается, она во многом на тебя похожа – такая же напористая и решительная. У нее хватило мужества приехать сюда одной. Знаешь, старина, ты подарил мне целый мир, и я сделаю все, чтобы его сохранить.
Когда Бак вернулся в кухню, Кристин наливала в таз горячей воды из чайника, собираясь мыть посуду. Бак поставил на стол лампу и перенес грязную посуду на разделочный стол. Они хозяйствовали бок о бок, но в полном молчании. Кристин мыла тарелки, Бак вытирал их и ставил на место. Покончив с тарелками, он бросил в фаянсовый кувшинчик несколько щепоток чая, залил кипятком и накрыл сверху тарелкой, чтобы чай настоялся, – Бак видел, что Кристин делала именно так.
Девушка тщательнейшим образом протерла столы. Потом повесила тазик на крючок, а мокрые полотенца развесила на веревке, натянутой над плитой. Повернувшись, она чуть не столкнулась с Баком, который держал в руках две чашки с чаем.
– Я лучше пойду в свою комнату, – пробормотала Кристин.
– Выпейте чаю. Если не хотите поговорить, не надо, но учтите, скоро вам все равно придется выслушать, почему я сделал то, что сделал.
– Мне довелось провести с ним всего несколько дней. Если бы я знала, что он – мой дядя, эти дни были бы для меня бесценны, но вы лишили меня этого.
– Мне очень жаль…
Бак, поставив чашки на стол, подождал, пока Кристин сядет. Потом зашел с другой стороны и оседлал стул, развернув его спинкой вперед.
Кристин взяла чашку обеими ладонями и посмотрела на Бака поверх ободка. Его зеленые глаза как-то странно блестели; Кристин даже показалось, что в них стоят слезы.
– Но почему, почему вы так поступили?
– Я вас не знал, а мне нужно было соблюдать осторожность. Никто, кроме меня и Джилли, не должен был знать, что Ярби Андерсон жив.
– Это я еще могу понять, но позже…
– Я боялся, что если вы узнаете, что ваш дядя жив, а значит, вы не имеете прав па землю, то просто уедете.
– Уеду? Вы думали, я оставлю под вашей опекой своего родственника, который был ко мне так добр, что завещал землю?
– Позже я и сам понял, что вы так не поступили бы, и все ждал удобного случая, чтобы рассказать… В конце концов я набрался храбрости и решил признаться сегодня вечером.
– Вы стали звать его Моссом только после моего приезда?
Бак задумался, погрузившись в воспоминания. На его лице появилось что-то похожее на улыбку.
– Я всегда его так звал. Помню, как-то раз, в самом начале, он в шутку сказал, что у меня еще молоко на губах не обсохло, а я ему ответил, что у него от старости уже спина мхом заросла. С тех пор я так и звал его – Моссом (Moss – мох (англ.)).
– Кажется, дяде Ярби было около шестидесяти?
– Да, десять лет назад ему было лет пятьдесят. А мне было всего шестнадцать, когда какой-то мерзавец, которому приглянулся мой конь, подстрелил меня и бросил умирать в лесу. Дело было в самый разгар зимы, и я бы замерз еще до заката. Меня нашел старый пес Мосса – кстати, папаша моего Сэма. Я оказался слишком тяжелым, Мосс не мог меня поднять, поэтому он соорудил из сосновых ветвей нечто вроде санок и волоком дотащил меня по снегу до своей хижины. Потом Мосс рассказывал, что я несколько раз находился при смерти, но он не дал мне умереть. Мол, земля насквозь промерзла, поэтому похоронить меня он бы не смог, а ему не хотелось провести остаток зимы в обществе разлагающегося трупа какого-то бродяги.
Бак внимательно следил за Кристин. Она не улыбнулась. Лицо девушки превратилось в непроницаемую маску – опущенные ресницы скрывали выражение глаз. Она молчала очень долго, а когда наконец заговорила, голос ее звучал чуть громче шепота.
– Кто похоронен в его могиле в Биг-Тимбере?
– Не знаю. Труп этого человека нашел Джилли, при нем не оказалось ничего, что позволило бы установить личность. Мы решили надеть на беднягу что-нибудь из одежды Ярби и оставить тело, чтобы его нашел кто-то другой. Мы рассудили: если найдут труп Мосса, то уж, конечно, все перестанут его разыскивать. Кто бы мог подумать, что старик написал завещание?! Я рассчитывал, что им придется долго разыскивать его родственников и у меня будет достаточно времени…
