Ее громкий голос, полный сдерживаемого гнева, был слышен каждому. Майк загоготал, но никто больше не издал ни звука. Бонни ушла на кухню.
– Хотите, чтобы я его обслужил, мисс? – предложил Тэнди, За неделю, что он проработал с Бонни, он очень привязался к этой девушке, живущей в постоянной тревоге. Повар снял со сковороды оладьи и выложил их горкой на блюдо.
– Нет. Я сама его обслужу, когда дойдут руки.
Злость на головорезов Форсайта – за то, что они сделали с Клетусом, затуманила сознание Бонни. Отчасти это помогало притупить скорбь, но гнев притуплял также здравый смысл и инстинкт самосохранения.
– Эй ты, вертихвостка! – взревел Майк. – Принеси мне кофе! Если мне придется самому идти за ним на кухню, ты поцелуешь меня за труды!
Бопни не обратила на Майка внимания и подошла к двоим мужчинам, сидящим на другом конце стола.
– Принести вам еще чего-нибудь? На нашей вывеске написано: «Ешьте, сколько хотите».
– Спасибо, мэм, мне больше ничего не нужно. Вот разве что еще чашечку кофе… – ответил старший с заметным техасским акцептом.
– А вам, сэр?
Бонни посмотрела сначала на одного незнакомца, потом на другого и подумала, что они выглядят почти как отец и сын. Длинные седые усы старшего обрамляли крупный рот с резко очерченными губами. Младший на вид показался ей ее ровесником.
– А я бы, пожалуй, съел еще оладьев, уж больно хороши.
– Как видите, мэм, у моего приятеля организм еще молодой, растущий. – Старший усмехнулся, и на его смуглом лице обозначились морщины.
– Попрошу Тэнди, чтобы испек еще порцию. Послышался голос Майка:
– Детка, мне начинает надоедать, что ты мной пренебрегаешь!
– Очень рада – Если мне повезет, то тебе совсем тут надоест, и ты уберешься восвояси, – парировала Бонни.
В зале снова стало тихо, не слышалось даже звяканья посуды. Бопни опять обернула ручку кофейника полотенцем и еще раз подлила кофе обоим незнакомцам. Потом повернулась, собираясь возвратиться на кухню. И тут Майк Бруза, подавшись вперед, ухватился за ее юбку.
– Кажется, ты меня не слышишь, сладкая! Налей-ка мне кофе.
– Отпусти мою юбку, ты, кусок конского навоза?
– Эй, не смей так разговаривать с парнем, который собирается занять место старины Дела! Не думаю, что он вернется. Но пускай это тебя не тревожит, я уж прослежу, чтобы к тебе никто не приставал… кроме меня.
– Дубина, у Дела Гомера не было никакого места, так что тебе и занимать нечего! Хватит портить воздух в моем заведении, убирайся и забирай с собой своего приятеля!
Физиономия Майка покрылась багровыми пятнами.
– Ну-ну, дорогуша, – произнес он с пугающей мягкостью в голосе, – не стоит мне дерзить, советую подсластить язычок. Старина Дел за тебя не заступится, сегодня утром он сел на поезд и уехал в Боузмен. Тебе понадобится другой защитник.
Бонни взорвалась, не в силах более сдерживаться:
– Ты, трусливая душонка, ты себя имеешь в виду? Да я скорее приму помощь от бешеной собаки! Когда-нибудь в этом городе найдутся приличные люди и повесят всех мерзавцев вроде тебя, тех, кто забивает до смерти беззащитных стариков! А заодно вздернут и любителя прибирать к рукам чужие земли.
– Попридержи язык, девка. Тебе следует знать, кто в этом городе хозяин.
– Не ты же! Даже такой мерзавец, как Форсайт, и тот не доверит тебе серьезного дела. А теперь отпусти мое платье. Майк уставился на Бонни похотливым взглядом.
– А ты меня заставь!
– Что ж, если ты так хочешь…
Все еще держа в руках кофейник, Бонни повернулась к Майку и окатила его с головы до ног струей дымящегося кофе. Бруэа. взревел, подскочил и отдернул руку.
– Ах ты, сука!
Несколько мужчин одновременно вскочили с мест, но Бонни не видела ничего, кроме багровой от боли и злости физиономии Майка. Она запустила в его голову кофейником. Майк пригнулся – кофейник ударился о стену, и остатки горячего кофе окатили спину Майка. Раздался такой громогласный вопль, что, казалось, задрожали стекла в оконных рамах. Бруза метнулся к Бонни.
– Не прикасайся к ней.
Бруза обернулся на голос и увидел прямо перед собой дуло шестизарядного револьвера в руке седого техасца.
– Только шевельнись, и я тебя убью.
Младший из техасцев стремительным движением приставил револьвер к ребрам спутника Майка. Руки горбоносого замерли в воздухе – он даже не успел прикоснуться к своим пистолетам.
– Проклятие! – От нестерпимой боли Майк завертелся на стуле. – Ах ты, потаскуха чертова!
Теперь уже все находившиеся в зале мужчины повскакали с мест. Те, кто был вооружен, схватились за оружие. Тэнди остановился у стола, держа наготове огромный поварской нож для разделки мяса.
– Не смей меня так называть, слышишь… змея!
– Проклятие! – снова проревел Майк. – Ты меня ошпарила.
– Больше всего на свете я мечтаю содрать с тебя твою поганую шкуру! – кричала Бонни. – Ты получаешь от этого прохвоста Форсайта деньги за то, что сгоняешь людей с их земель, убиваешь их, избиваешь стариков! Ты жалкий трус! Ты хуже, чем… могильный червь, и такой же бесхребетный!
