Вздохнув, я кивнул и крепко обнял отца. За последние годы я привязался к нему даже больше, чем к родному. Хотя реальных родителей я тоже не забывал, но… они мертвы, и с этим ничего не поделать. Если вначале я не использовал слова «отец», называя приютившего меня гвардейца в основном по имени — отчества у сироты Михаила Керенского не имелось — то уже спустя пару лет незаметно перешёл на обычное «папа». Первое время внутри что-то царапало, словно этим я предавал настоящих маму с папой. Но постепенно прошло. Да и не думаю, что они были бы против…
Помахав рукой отцу (с братьями и Настькой я попрощался заранее — какой смысл тащить их к самому входу в Академию ради этого), я, крякнув, закинул на плечи набитый битком походный рюкзак. Подтянув лямки, повесил ещё одну сумку на плечо, и взял по огромному баулу в каждую руку.
— Уффф…
Навьюченный так, что даже идти было сложновато, я топал по удивительно малолюдной аллее парка, тяжело дыша и то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть. Парк был небольшим и находился сразу за уже знакомым мне парадным корпусом — достаточно было пройти его насквозь. Там я надолго не задержался: прямо посреди холла стоял внушительный стенд с огромной, ярко-алого цвета надписью «Абитура», плавающей прямо в воздухе. Парочка симпатичных девушек, стоящих у стенда, быстро проверили мои документы, после чего выдали узкий чёрный браслет и подсказали дорогу до общежития.
И теперь я, багровея от натуги и тихо радуясь отсутствию палящего солнца, крайне вовремя скрывшегося за сизыми тучами, тащился по указанному адресу, пытаясь не заблудиться. Благо, идти было недалеко, и за очередным поворотом аллеи я разглядел прямо по курсу свою цель: внушительных размеров многоэтажку. Серую, унылую, потрёпанную. Я даже замер на мгновение — настолько сильно это здание контрастировало с общей ухоженностью и даже роскошью вокруг.
Внутренняя обстановка оказалась под стать внешней: облупившаяся краска на стенах, пыль, грязь и запустение. И ни единого человека. Поскрипывая половицами, я прошёл к стене небольшого вестибюля и поставил баулы на скамейку. С облегчением разминая затёкшие руки, оглянулся и неуверенно крикнул:
— Есть тут кто?
Тишина. В полном замешательстве я потёр лоб, пытаясь понять, что делать дальше. Было бы логично, если бы здесь имелся какой-нибудь комендант… или вахтер… хоть кто-то, кто мог подсказать новичку, куда ему двигаться. Но я уже начал понимать принципы работы ПАМИРа — бросай добро… то бишь, студента в воду, и пускай он сам разбирается. С другой стороны — ну хоть какие-нибудь подсказки должны иметься? Или я могу просто подняться на любой этаж и занять любую свободную комнату? Если это вообще жилое здание и я ничего не перепутал.
Последнее стоило проверить — и я достал уже потрёпанный буклет (хорошо, что далеко не убирал), вынул из него сложенную вчетверо карту кампуса и быстро отследил своё местонахождение. Всё верно, некое «общежитие первого ранга». Точно так же мне сказали те девчонки в главном корпусе.
— О, привет, — сзади раздался радостный бас, которому позавидовали бы многие оперные певцы. — Тоже новичок?
Обернувшись, я воззрился на обладателя сего богатырского голоса, и невольно разинул рот. Огромный, поистине огромный мужчина — мальчиком такого язык не повернётся назвать. Косая сажень в плечах, рост за два метра, нечёсаные иссиня-чёрные космы падают на простоватое лицо, придавая ему некую звериную нотку. Словно медведь встал на задние лапы и научился говорить.
— Д-да, новичок, — замерев на секунду, я справился с неловкостью и протянул руку. — Марк Землянский, приятно познакомиться.
— Аррун Ворон, — осторожно пожал мне руку богатырь. Она буквально утонула в его лапище, так что осторожность была нелишней. — Вижу удивление на твоём лице, так что скажу сразу, во избежание недоразумений. Я не из ваших.
— Не из Российской Империи? — удивлённо уточнил я.
— Не из людей, — улыбнулся Аррун, на мгновение обнажив частокол белоснежных зубов. И клыков в этом частоколе было чересчур много.
Я невольно вздрогнул. Переборов желание сделать шаг назад, хриплым голосом спросил:
— Алтайский Прайд? Не думал, что наши с вами отношения потеплели до такой степени.
— Он самый. Собственно, я первый из берендеев, кто будет у вас учиться. Пробная мохнатая птичка, — вновь широко ухмыльнулся собеседник.
Вместе с Арруном и ещё парочкой подтянувшихся новичков мы постепенно разобрались с тем, что от нас требовалось. Всё оказалось относительно просто — не зря в памятке несколько раз упоминалось, что Система в Академии заменяет множество работников, выполняя их функции с куда большей скоростью и эффективностью. Собственно, в нашем общежитии, помимо студентов, не обитал ровным счётом никто. Даже уборщиц не имелось, хотя эту функцию чисто информационный комплекс заменить не смог бы при всём желании. Видимо, подразумевалось, что студенты должны убираться самостоятельно.
