— Если никто не против, — Аррун обвёл взглядом всех присутствующих и, не дождавшись возражений, продолжил. — Тогда предлагаю каждому рассказать о себе. Можно вкратце, можно распространённо. Всё на ваше усмотрение, главное — чтобы история была о вашей жизни вне Академии.
— Тогда ты и начинай.
— Хм. Хорошо… — берендей в раздумьях пригладил отросшую густую бороду. — Как много вы знаете о Прайде? Думаю, не особо. О многих аспектах нашей внутренней жизни мы распространяемся крайне неохотно… в общем-то, зря, как по мне. Раз уж мы с людьми пытаемся сблизиться, мне кажется вполне логичной необходимость понимать… особенности друг друга.
Аррун Ворон оказался (вот неожиданность) — из берендейского клана Воронов. Точнее, он упорно доказывал, что это не клан, а семья, но, если судить по его описанию, строению и количеству членов — ну точь-в-точь русские кланы. Вороны в Прайде практически единолично занимали довольно специфичную нишу посредников-переговорщиков. Полностью идеальная (и нейтральная) репутация, никаких выраженных предпочтений во внутренней или внешней политике, и множество чужих тайн, которые надёжно хранились в головах старших членов семьи. Неудивительно, что при налаживании отношений с Российской и Поднебесной империями Воронов привлекали крайне активно — ни одной из внутренних фракций Прайда не хотелось отдавать инициативу в непосредственных переговорах, да и банальное заведение полезных внешних связей соперникам, так что Вороны неизменно оказывались для всех удобным компромиссом.
— У нас гораздо более рыхлое, чем ваше, государство… если его вообще можно так назвать в вашем понимании, — с лёгкой печалью хмыкнул Аррун. — Мы по природе одиночки. Семья — ещё куда ни шло, хотя, когда она становится слишком большой, то тоже начинаются проблемы. Но построить полноценный социум, иерархию… для нас это очень сложно, несмотря на человеческую половину. Всё же мы обезьяны лишь частично. А медведи отродясь не были замечены в общительности. Это волколакам просто, у них с одной стороны — социальность обезьян, а с другой — волчья стайность. В чём-то им даже проще, чем людям, пожалуй. А мы… Если бы не повсеместные гонения на оборотней в целом, то чёрта с два у нас бы получилось хоть что-то, отдалённо напоминающее государственность. А так, под внешним давлением, как-то худо-бедно самоорганизовались… Когда некуда идти — приходится договариваться.
Плавно Аррун перешёл от общего рассказа о берендеях непосредственно к себе.
Все иностранные студенты, поступающие в ПАМИР, санкционируются свыше — после тщательной проверки императорской канцелярией и спецслужбами, после договорённостей об оплате их обучения (частенько — не только деньгами, но и услугами или вещами, которые за деньги не купишь). А зачастую — и после определённых политических встреч. Всё же одно дело, когда какой-нибудь богатый магнат желает отправить сына в известное зарубежное учреждение, и совсем другое — когда это делает, например, высокопоставленный чиновник. Тут вопросы зачастую возникают у властей обеих стран — и родины студента, и у Российской Империи. И эти вопросы лучше решить на берегу.
Аррун не был в курсе всей подоплёки переговоров насчёт его обучения — вроде как, они длились добрые года два. Всё же, как ни крути, первый, экспериментальный студент из Прайда, да ещё и не человек… Пока утрясали все дипломатические моменты, пока решали, кто именно поедет (помимо Арруна, было ещё минимум трое кандидатов), пока то да сё… Учитывая всё это, два года — даже не особо-то и много.
Насчёт выбора своей кандидатуры берендей практически не сомневался — помимо нейтральности Воронов, у него имелись веские преимущества в виде более сильного дара и знания языка и местных обычаев (любой из клана дипломатов обязан был прекрасно владеть как минимум русским и китайским, а также знать обычаи сопредельных стран, и этому их обучали с самого детства).
Так третий сын главы Воронов и оказался здесь.
— А тебе вообще можно это рассказывать? — с лёгким сомнением поинтересовался я. — Звучит как что-то… ну, закулисное…
— Можно, — кивнул берендей. — Мы всегда придерживались мнения, что честность — лучшая политика. Да и нет в этом особого секрета. Даже тот факт, что мне довольно жёстко расписали программу обучения, чтобы я вернулся и смог передать полученные знания, секретом не является. Всё было включено в оплату.
— То есть у тебя даже нет выбора, чему обучаться? — тихо спросила Катрин. — Бедняга.
— А у тебя есть? — с интересом посмотрел на неё Аррун.
— Есть, — кивнула та. — Нет, род настойчиво попросил сделать упор в целительство, но в остальном я вполне свободна. Эту ветку вполне можно совместить с чем-то ещё, да и формулировки просьбы весьма размытые. Род Ларссен всего лишь хочет получить собственного целителя, а не какие-то дополнительные знания — их и в Унии хватает.
— Смотри-ка, как бойко заговорила по-русски, — тихо прошептал я и тут же получил острым локотком в бочину. — Ай!
— Ладно, давайте я продолжу, раз уж всё равно заговорила, — не повела и бровью Катрин.
