Вспомнила себя в детстве, то, как верила в сказки. На ночь папа и мама всегда занавешивали окна. Как-то маленькая Лада рассматривала свое отражение в тёмном стекле, а отец увидел и запретил это делать. На вопрос ''почему? '' ответил, что ночью из лесу выходят волки, медведи, лисицы и бродят под окнами.
Ладе тогда сразу представились восхитительные звери, похожие на ожившие цветные иллюстрации с книги сказок. Некоторое время она все равно украдкой посматривала в окно, отчаянно мечтая увидеть хоть кого-то, хоть мельком, но так никого и не увидела. Какими яркими были детские фантазии!
Лада как сейчас увидела отца, оторвавшего взгляд от книги, чтобы взглянуть поверх очков и очень серьезно ответить дочке на её вопрос… Она вспомнила и тот страх из-за бродящих под окнами ночных зверей, и детскую радость из-за того, что у неё есть сильный папа, стены дома толстые, а дверь закрывается на ключ.
И вот, пожалуйста: она реально в месте, где из лесу может выйти кто угодно и что угодно.
И ведь не обвинишь родителей в том, что зря пугали ребенка. Отец, пока был жив, формировал ей особенное восприятие мира, окружая отобраными мультфильмами и книгами. Даже в детский сад Лада пошла только перед школой. Папа по возврасту годился в дедушки, его не стало, когда Ладе было тринадцать. Некоторое время после его смерти Лада и мама плакали и грустили, обнявшись, а потом грусть посветлела, преобразовалась в светлую память. Именно тогда по настоянию бабушки Лада выучила несколько молитв, одна из которых, самая красивая, стала её любимой.
Солнце садилось, закатное небо горело алым, лес отбрасывал длинную тень, полностью погрузив в неё дом и крохотную поляну огорода. Легкий порыв ветра обдал холодком, сопровождающимся более громким и тревожным шелестом леса. Лада поспешила в дом, из окна которого уже доносится аромат тушеного мяса.
Испекла пресные лепёшки, сделала салат. Показалось, что этого мало, сварила ещё бабушкин кисель из найденных сухофруктов и принесённых Жехардом свежих ягод, используя вместо крахмала муку и добавив щепотку мускатного ореха. Попав в блекло-бурое варево, ягоды земляники пускали яркие красные шлейфы, закрашивая неприхотливый десерт в более красивый цвет и насыщая свежим ароматом, но сами поблекли. Лада добавила сахара и начала накрывать на стол.
Кеф и Равд, уже переодевшись и освежившись, гладили Бусика на крыльце, когда Лада выглянула из двери и беззаботно сообщила:
– Близнецы, ужин готов!
В шею кольнуло чьим-то взглядом, оглянулась: на неё смотрела Дейра, разговаривавшая с Жехардом на углу дома.
– Дина Дейра, Жехард, вы идёте?
– Идём, Земляничка.
– Я не голодна! – Дейра крутанулась и широким шагом исчезла за домом.
Хорошо приправленное специями и зеленью, присыпанное тертым сыром, мясо имело неимоверный вкус. Проголодавшаяся компания проглотила все до последнего кусочка; к большой радости Лады гречка тоже пользовалась успехом, была вкусной, и в достаточном количестве. Мысленно похвалила себя за то, что заведомо отложила на завтра парням в дорогу мяса и лепёшек, а так же порцию ужина для хозяйки дома.
Когда начала разливать всем в большие кружки кисель, спускались сумерки. Жехард прошёлся по дому, закрывая на ночь шторы, возвратился на кухню.
– Дейра предупредила, что окна лучше не открывать, свет не светить. Можно только одну свечу, но при зашторенных окнах. Похоже, с некоторых пор не стоит полагаться только на защитный купол.
Равд присвистнул.
– Ничего себе дела. Дейра не объяснила, почему такие предосторожности?
– Нет, но не забывайте, Буйный из-за того и заповедный, что…
– Что здесь живёт стерва Дейра?
– Кеф, успокойся, не то когда-нибудь действительно узнаешь на себе всю степень её стервозности. Ты сейчас находишься в доме Дейры. Небось, не решился бы ночевать в Буйном под открытым небом? – осадил его Жехард.
– Закрытым, – мрачно улыбнулся Равд. Говорят, листья деревьев Буйного ночью соединяются и закрывают небо совсем.
– Как это? – удивилась Лада.
– Ветки вытягиваются, листья поворачиваются горизонтально и прилегают плотно друг к другу. А днём разъединяются и могут становиться вертикально, чтобы пропустить свет Светоча для кустов и травы. – Равд отхлебнул с кружки, обжёгся. Кеф отодвинул свою подальше:
– И кто ж этот господин "Говорят"? Хотел бы я посмотреть на счастливчика, вернувшегося с ночёвки в Буйном.
Из открытого окна повеяло запахом роз, сухой ромашки, мяты и других приятно пахнущих незнакомых трав.
Жехард закрыл окно наглухо, поправил штору:
– Кеф, вообще-то ты обычно то и делаешь, что пялишься на нее, хоть и называешь стервой за глаза. Сегодня тоже будешь спать на кухне, чтобы подсмотреть Дейру в ночной сорочке и потом еще полгода вздыхать по ее "страшной" красоте?
– Дейра не считается, она сама дикая, как лес – его тоже опасаются, но никто не возражает, что он необычайно красив… Стоп. Это она ночевала в Буйном? И осталась жива?
– Да, – Жехард зажёг свечу на подсвечнике в центре стола. – Ей повезло оказаться под Дубом Адора. Волшебное дерево действительно еще живо. Более того, я знаю, что Дейра сажала его желуди.
