– Обед готов! – крикнула Цезария, спасая Чарли из неловкой ситуации.
Почтенная Мелисса послушно спустилась вниз с Мангустиной и Чарли, и после инцидента, произошедшего в комнате, Чарли почувствовал огромное облегчение. Мама ждала их у накрытого обеденного стола, посреди которого, словно на троне, возвышалась потрясающего вида пицца.
Но Мангустина не торопилась садиться за стол. Она рассматривала развешанные на стенах картины, нарисованные Цезарией. Её внимание особенно привлекло незаконченное полотно, которое стояло на мольберте. Цезария, польщённая таким интересом к её работам, подошла к Мангустине.
– Над этой я работаю уже третий день, но пока не уверена насчёт цветов. Как думаешь, оставить как есть? Как тебе цветовая гамма?
Начатая картина была в зелёно-коричнево-фиолетовых тонах. Чарли скрестил пальцы в надежде на то, что Мангустина забудет, что врать нехорошо. Хотя он уже успел убедиться, что обманывать она совсем не умеет…
– Да, – сказала она, – это так… это просто… – Она выглядела ужасно сконцентрированной, а потом вдруг схватила полотно, не особо церемонясь. – Это потрясающе! – прошептала она.
Чарли был удивлён – так искренне это прозвучало.
– Что ж, я польщена! – воскликнула Цезария и рассмеялась. – А теперь пора приниматься за пиццу! Давайте-ка за стол!
Она направилась к своему месту, а Чарли, воспользовавшись моментом, признательно улыбнулся Мангустине:
– Спасибо, что подбодрила её! Теперь она целую неделю будет в хорошем настроении. Ей сейчас это очень нужно!
Мангустина подошла к нему так близко, что он почувствовал, как ему передаётся исходящее от неё тепло.
– Скажи, твоя мама давно начала рисовать? – тихо шепнула она ему на ухо.
– Да, несколько лет назад. – И тут он вдруг понял, что страсть к рисованию появилась у его мамы ровно пять лет назад. Произошло это именно в тот момент, когда исчезла бабушка…
– Это не абстрактное искусство, – прошептала Мангустина, и Чарли заметил, что она побледнела. – Твоя мама рисует руны, ну… то есть пытается: они у неё не очень выходят. Она мешает цвета, поэтому руны непросто расшифровать, но замысел очевиден – это защитные заклинания… И на последнем полотне она попыталась изобразить очень мощную руну.
– Ты что, хочешь сказать, что моя мама занимается магией, не отдавая себе в этом отчёта?
– Я хочу сказать, что глубоко в подсознании твоя мама убеждена, что кто-то в этом доме находится в смертельной опасности.
Во время обеда Мангустина вела себя странно. Её жесты были то резкими, то нарочито сдержанными, словно она была рада находиться у Чарли дома, но до ужаса боится совершить какую-нибудь оплошность. Сначала Чарли думал, что она тушуется оттого, что сидит за одним столом с директором школы. Но Мангустина открыто восхищалась Цезарией, а значит, её смущало что-то другое.
Вообще Чарли никак не удавалось понять Мангустину. Иногда она вела себя вполне приветливо, а потом вдруг резко отстранялась… И всегда была готова защищаться. Даже этим утром они почти поссорились целых два раза, при том что Чарли умел профессионально нейтрализовать любые конфликты своей фирменной улыбкой. Так как же у неё получилось довести его до белого каления утром? Он попытался вспомнить их разговор во всех подробностях и, прокрутив в голове слова Мангустины, подпрыгнул как ужаленный. Тогда он не обратил на них особого внимания, но ведь она в сердцах сказала: «Ну, давай объясни мне, как же ты собираешься меня превзойти. А у тебя ведь всё для этого есть: и крыша над головой, и Спутник мага, и знаменитая бабушка-волшебница!»
Крыша над головой…
И тогда до него дошло, что он понятия не имеет, где живёт Мангустина. Мангустина, которая всегда была одна. Мангустина, которая ни разу не упомянула о своих родителях.
– Почему ты на меня так смотришь? – вдруг спросила она.
Чарли не пришлось отвечать, потому что в тот самый момент под стол, сметая всё на своём пути, нырнул кот.
– Бандит, что случилось?!
– Только не говори мне, что этот зверь дерётся с половой тряпкой! – воскликнула Цезария. – Боже мой, да он совсем из ума выжил!
Чарли в ужасе побежал спасать Тряпулю, которая спряталась в его рюкзаке. Оглядевшись, он увидел, что она прошлась по всем комнатам на первом этаже и на совесть вымыла в них полы. Он быстренько отнёс её на второй этаж, набрал ведро воды и поставил его в углу комнаты. Тряпуле, судя по всему, понравилось: уходя, Чарли слышал, как она самозабвенно плещется.
Наконец он вернулся за стол, и они смогли закончить обед без новых происшествий.
– Спасибо, было очень, очень вкус- но. – Мангустина была потрясена до глубины души, и Чарли было больно на это смотреть: обычный обед в семейном кругу произвёл на неё такое сильное впечатление… Даже мытьё посуды оказалось для неё как бальзам на душу: она взялась помогать с таким рвением, что Чарли стало не по себе. – Ладно. Я, наверное, пойду, – сказала она наконец, положив тряпку. – У меня ещё тренировка.
– Ты идёшь к Учителю Лину? – спросил Чарли.
– Да.
– Ты тоже играешь в шахматы? – удивилась Цезария.
