– Тогда ей ещё повезло. Неудача на этом экзамене очень часто подразумевает под собой смертельный исход, и даже если провалившемуся удаётся выжить, то он остаётся искалеченным на всю жизнь. Они прививают тебе некий вирус, который не позволяет практиковать магию дальше. И этот вирус настолько мощный, что магия постепенно стирается из твоей памяти.
Цезария перестала греметь кастрюлями. Она выглядела потерянной, взгляд у неё блуждал. Вдруг она тряхнула головой, словно отгоняя от себя навязчивые мысли, и стала помешивать соус, который медленно, но верно подгорал.
Чарли стало не по себе: как будто ему довелось только что присутствовать при грустном событии. Он слегка коснулся плеча Мангустины:
– Нам, наверное, лучше продолжить этот разговор в другом месте. Ты ведь хотела увидеться с моей бабушкой, да?
Лестница громко скрипела, провожая их наверх. Чарли постучал в дверь. Бабушка была у себя в комнате, но даже не шелохнулась, когда они вошли. Она сидела в кресле и смотрела в пустоту, хотя Цезария развернула её лицом к окну. У неё был такой отсутствующий вид и она была такая бледная, почти прозрачная, что у Чарли сжалось сердце. Она даже не заметила, что они появились в комнате.
– Здравствуйте, – произнесла Мангустина тихо, будто боясь пробудить почтенную Мелиссу от странного сна.
Вопреки опасениям Чарли во взгляде Мангустины не было ни малейшего намёка на нездоровое любопытство: она смотрела на почтенную Мелиссу с восхищением и немного обеспокоенно. Потом она достала из своего портфеля книгу в пятнах и с потрёпанными уголками, по внешнему виду которой было понятно, что это её любимая настольная книжка и она прочла её от корки до корки десятки раз. На обложке было написано «Мои лакомства».
– О! – воскликнул Чарли. – Можно посмотреть? Пожалуйста!
Мангустина протянула ему книгу, и Чарли нетерпеливо стал её листать. Рецепты сопровождались очень подробными иллюстрациями. Круассаны-улыбки на завтрак для ворчунов, пончики с предсказаниями для небольших прогнозов без притязаний, пирог-ищейка для вредин, которые сами виноваты…
– Но ведь я был не виноват! – запротестовал Чарли, вспомнив инцидент с пирогом-ищейкой, который размазался по его лицу.
– Ты попытался увести у меня наставника – ты ещё как был виноват!
Вдруг во взгляде пожилой женщины промелькнула искорка осознанности.
– А я когда-то давно написала книгу, – сказала она неуверенным голосом.
– Да, написали, – поддержала её Мангустина, – вот она.
– А-а, – произнесла почтенная Мелисса. Увидев книгу, она наморщила лоб, словно смотрела на близкого ей человека и никак не могла его узнать.
– А знаете, почтенная Мелисса, я испробовала почти все ваши рецепты, даже самые сложные. Я одна из ваших самых преданных поклонниц.
– А-а… – снова произнесла почтенная Мелисса. По её интонации было понятно: она догадывается, что должна что-то на это ответить, но не знает, что сказать.
Мангустина вздохнула и, так как почтенная Мелисса не собиралась брать свою книгу в руки, убрала её обратно в портфель.
– Я бы дорого заплатила за её автограф…
– Тебе есть чем платить, милая? Тогда плати! Плати, пока можешь! А у меня больше ничего не осталось! – И вдруг пожилая женщина резко развернулась к Мангустине и вцепилась ей в руку. Мангустина не на шутку испугалась, но руку отдёрнуть не успела. Тут почтенная Мелисса встретилась взглядом с Чарли, и на её лице появилось вопросительное выражение. Взгляд снова стал потерянным, кожа вокруг глаз оплыла, а морщины стали похожи на круги на воде. Она отпустила руку Мангустины.
Чарли показалось, что он только что поборол мощнейшего великана, который чуть не сломал ему рёбра. Он крепко сжал правый кулак и перевёл дух. Мангустина смотрела в окно, пытаясь успокоиться. Молчание становилось невыносимым. Но немного погодя Мангустина разрядила обстановку, найдя новую тему для разговора:
– Спрошу чисто из любопытства… та отвратительная штуковина у тебя в саду – неужели это тыквина, которую Учитель Лин поручил тебе вырастить?
Чарли стало стыдно:
– Ну да, так что если он хотел приготовить из неё суп…
– О-о-о… Лучше тебе пока не знать, как он на это отреагирует – будешь крепче спать! А вообще тебе пора прополоть сад, пока ваш дом не превратился в джунгли.
– Знаю. Странно, что он так быстро зарастает… Я ведь почти не использую магию.
– Да, но твоя бабушка Магистр, а так как она сейчас… больна, то растения поглощают всю её силу, поэтому они так буйно растут. И пока почтенная Мелисса живёт в этом доме, они так и будут сходить с ума.
Говоря это, она разглядывала убранство комнаты. Чарли заметил, что она старалась не смотреть на его бабушку. И тут вдруг Мангустина уставилась на стену:
– Какая необычная картина…
– Это мама нарисовала. Она… достаточно абстрактная, – уклончиво ответил Чарли.
Мангустина разглядывала картину с таким интересом, что Чарли даже стало неловко. Он понимал, что у его мамы нет таланта к рисованию, но ему всё равно не хотелось, чтобы Мангустина критиковала или комментировала её работы.
– А она случайно не вверх ногами висит? – спросила вдруг Мангустина, нахмурив брови.
