Мангустина и Чарли должны были вырезать внутри тыквины проём наподобие салона автомобиля, чтобы они втроём смогли разместиться внутри и отправиться в Тэдем, но мякоть была настолько мягкой, что, как только они её касались, она тут же превращалась в кашу. И только крокодилиха Жюстина довольно урчала: она обожала запах гнили.
– Думаю, дальше выгребать не стоит, – сказала наконец Мангустина, – иначе тыквина просто развалится. – Она выбралась наружу и посмотрела на веточки, которые очень отдалённо напоминали колёса. – Они даже форму не держат. Укачает нас в дороге…
– Всё должно пройти нормально, просто обязано, – отрезал Учитель Лин. – Закидывайте чемоданы на крышу. Честно говоря, мне стыдно перед лошадьми, которых я арендовал.
Крыша прогнулась, когда на неё взобралась Жюстина. Крокодилиха же устроилась поудобнее, подмяв под себя чемоданы, словно мстя сразу всем кожаным сумкам в мире. У Чарли багажа не было. Всё, что ему могло понадобиться, он положил в свою шапку-выручалку, с которой не расставался ни на секунду. Он умудрился засунуть в неё даже свою метлу, хотя Учитель Лин заверил его, что летать в Тэдеме запрещено. Но, несмотря на этот запрет, Чарли предпочёл иметь метлу при себе.
– Я уверена, что тыквина выдержит, – сказала Мангустина, забираясь внутрь.
Чарли поспешил ещё раз сбегать домой, чтобы поцеловать на прощание маму и бабушку. Он не мог поверить, что совсем скоро он, может быть, вернётся из Тэдема с бабушкиной памятью и что, возможно, она смотрит на него этим отсутствующим взглядом в последний раз…
Вечер накануне был очень странным. После встречи со Всадником Чарли пребывал в состоянии шока и за весь вечер не проронил ни слова. Мама объяснила себе это тем, что он волнуется перед поездкой, и три раза накладывала ему добавки, таким образом проявляя заботу.
И только после ужина Чарли смог уединиться, чтобы окунуться в мысли о жемче, которую достал из полировального автомата. Он позволил Бандиту улечься у него на коленях, а потом сжал жемчу в руке и закрыл глаза.
