– Э-э… из-за какой-то булочки? Мне кажется, это слишком, – возразил Чарли. – Вы не переживайте, я возмещу ущерб.
– Нет уж, спасибо, – вмешался Тибальд. – Не надо нам ничего «возмещать», мы и сами можем взять что захотим. – И, схватив со стола бокал Чарли с недопитой шипуньей, он вылил остатки ему на костюм.
Пузырьки полопались, и на одежде Чарли образовались золотые пятна.
– Ладно, слушайте… – начал было Чарли.
– Нет, это ты слушай, деревенщина! – Торус сказал это так, словно влепил Чарли пощёчину. – Будешь делать, что тебе говорят, и точка. – Деньги нам твои не нужны, мы в сто раз богаче тебя. Расплатишься натурой. Вот это будет забавное зрелище.
Чарли был против насилия – не важно, было ли оно направлено против него самого или против кого-то ещё. Он резко встал и расправил широкие плечи. Как он и ожидал, это напугало нападающих и они немного отступили. Но продлилось их замешательство недолго, и троица снова взялась за своё.
– Да этот клоун решил нас запугать! – оскорблённо взвизгнула Маруза.
– А должен смешить! – подыграл ей Тибальд. – У-у-у… Так он вообще ничего не понял, давайте-ка ему поможем! – И он начертил в воздухе руну. Так быстро, что Чарли даже не успел разглядеть, что это было.
«Это уже не смешно», – хотел сказать он. Но на деле вышла какая-то мешанина: что-то вроде «Эшва-ушэ-шше-шуэ-шуо», потому что, когда у тебя полный рот конфетти, артикулировать чётко не получается. Вместе с толпой шуршащих звуков у Чарли изо рта посыпалось конфетти.
– Ф-ФТУЭ?! – удивлённо промычал он, выплёвывая разноцветные кружочки.
Боковым зрением он заметил Мангустину: она была вся как на иголках, не зная, чем ему помочь, и замерла в нерешительности. Она посмотрела на свой кулон, и на лице у неё отразилось беспокойство: магии у неё осталось очень мало.
– Ну вот, это другое дело! – воскликнул Тибальд. – Теперь наш клоун соответствует своему званию.
– Вот умора, ну ты и молодец, Тибальд! – восхитилась Маруза. Она вооружилась красивой резной тростью в виде тонкого ствола дерева, оплетённого плющом, с орлом на набалдашнике и стала лупить ею Чарли по ногам. – Давай танцуй, клоун! И заодно спой нам что-нибудь! А ну-ка! Раз-два, раз-два-три!
– ШУОЙШЭ! – запротестовал Чарли, выдав очередную порцию конфетти.
Маруза была проворна, и Чарли никак не удавалось увернуться от её ударов. Она охаживала его тростью по ляжкам и икрам, и боль была обжигающей. В конце концов Чарли вытянул руку и перехватил летящую на него трость. Маруза попыталась вырвать её у него из рук, но Чарли был намного сильнее. Пока они соревновались в перетягивании трости, мальчик с татуировкой ворона подошёл к столу Чарли и Мангустины и начал поедать их апокартофель фри: закинув в рот сразу две дольки, он тут же проглотил ещё две, а потом ещё парочку. Чарли почувствовал, как у него под ногами трясётся пол, а Маруза в это время продолжала упрямо тянуть на себя трость. Чарли сдерживался, чтобы не начать защищаться в полную силу, но контролировать себя ему было всё сложнее, тем более что он не мог говорить и применить дар убеждения не получалось. Вдруг его соперница больно пнула его по голени. Тогда он не выдержал и сломал её трость об колено.
– Это же семейная реликвия! – завизжала несносная драчунья.
– Эй, ты, клоун, кто тебе разрешил нападать на Марузу?! – подключился Тибальд. – Значит, будешь платить ещё и за это! – И его гибкие, как змеи, руки молниеносно взмыли в воздух и… застыли на месте. Тибальд возмутился и стал гневно озираться: – Кто посмел меня остановить?!
– Я, – ответила Мангустина. Хотя это и так было понятно: её руки были подняты, а в воздухе перед ней полыхала руна. – То, что вы делаете, – незаконно, особенно на территории этого постоялого двора.
– Да что ты знаешь о законе?! Закон – это мой отец! – закричал Тибальд. – Торус, объясни этой тупице! Кстати, позавчера она угрохала мою метлу, за это тоже пусть платит!
Чарли бросился вперёд, пытаясь встать между Тибальдом и Мангустиной, но Маруза подставила ему подножку, и он распластался по полу, кашляя пригоршнями конфетти. Торус заглотил сразу три апокартофелины – и пол задрожал, как при землетрясении. И пока Чарли вставал с пола, верзила подошёл к Мангустине – её руки были заняты руной, не дающей Тибальду закончить его руну, – татуированный здоровяк растопырил пальцы, все в крошках, соли и масле от картошки, и, злорадно ухмыляясь, вытер их об её красное платье.
– Фштуэй! – запротестовал Чарли.
– Стоять, клоун! – зашипела на него Маруза и начала чертить в воздухе руну, видимо, чтобы подкрепить магией свой приказ. – Всё равно непонятно, чего ты там бубнишь.
А дылда Торус уже добрался до очков Мангустины и теперь обтирал жир с пальцев об их стёкла. Чарли, не раздумывая и наплевав на руну, которую Маруза уже почти запустила в него, схватил её за шиворот и швырнул в кресло, распростёршее объятия в трёх метрах от них.
В ту же секунду Торус размахнулся и влепил Мангустине пощёчину. Удар оказался таким сильным, что очки, слетев с неё, заскользили по паркету, а сама она упала на пол. Руна, которую она удерживала, вмиг испарилась.
