И она назвала сумму, которая звучала настолько фантастически, что можно было уходить сразу.
Мама поджала губы и дипломатично сказала, что они подумают.
– Ну это, вообще, что за дела такие? – повторяла она по дороге домой – Ну где нормальные люди могут взять столько денег?
Папа молчал, только хмурился и вздыхал. С деньгами и правда дело обстояло непросто. Мало того, что сумму назвали невероятно большую. Да и взять их было совсем неоткуда. Зарплату часто задерживали. Но даже если бы ее платили всегда и вовремя, то потребовалось бы откладывать целый год, чтобы накопить на плату этой женщине. Но тихий голос подсказывал ему, что надо бы и копить, и откладывать.
Дома ужинали молча. Аппетита у Кристи не было, как все последние недели. Она поковыряла вилкой макароны с сыром и вышла из-за стола. Вот если бы только я выросла, я бы помогала всем, кому нужна моя помощь, думала она, и опять сидела с открытой книжкой у окна, смотрела невидящим взглядом на строчки и забывала переворачивать страницы.
Следующие несколько дней не принесли ничего нового. Кристи ходила уже узнавать расписание занятий в училище. Подружки еще не вернулись в город, во дворе было тихо. Родители каждое утро уходили на работу, по вечерам папа почему-то не приходил к ужину. Мама хмурилась. Все было скучно и безнадежно. Телефон молчал, бок болел. Казалось, все просто очень устали.
И тут произошло странное – раздался звонок, звонили папе. Он подошел к телефону, долго разговаривал, понизив голос почти до шепота, с длинными паузами. Кристи слышала краем уха, что звучали какие-то цифры, даты, но не придавала этому значения. Было только любопытно, потому что по работе папе не часто звонили домой.
Наконец папа положил трубку.
– Собирайтесь! – завтра едем к Алле Викторовне – Нам дадут денег в долг, в течение года отдадим. Ну все, дочь, ты скоро будешь у нас здоровой. Папин голос звучал радостно – первый раз за долгое время. Кристи только успела с удивлением подумать, почему так все верят в эту женщину. Она выглядела и звучала так обыденно, что ее слова не вызывали никаких сомнений. Кристи вспомнила еще одну деталь, которая почему-то забылась, как только они вышли из кабинета Аллы Викторовны. Женщина произнесла странную фразу о том, что Кристи какая-то особенная и что у нее есть какой-то дар и она будет помогать людям. Это все, конечно, ерунда. Какой дар? Кристи хорошо танцует, умеет играть на пианино и любит петь. Ей не нужен никакой другой дар, кроме ее нормальной жизни. Она хочет быть здоровой, вставать каждое утро без боли и слез. Хочет быть такой, как все. Танцевать, влюбляться, болтать с подружками по телефону, бегать на свидания, хочет радости и покоя. И не хочет никаких даров!
Казалось, что Алла Викторовна и не сомневалась, что они вернутся. Она не выглядела удивленной.
– Вы можете приехать за вашей девочкой через два часа, – будничным голосом сказала она папе, как будто речь была об уроке музыки или секции по плаванию.
Кристи смотрела недоверчиво. Что с ней здесь будет происходить? У нее не было никаких идей.
Папа ушел и сказал, что вернется через два часа. В комнате было пыльно и пусто. Кроме письменного стола стояло только два простых стула.
«Располагайся, – показала на один из стульев женщина. – Я сейчас тебе сейчас все объясню, что мы собираемся тут делать». Лицо Аллы Викторовны не отражало никаких эмоций. «Ты сейчас закроешь глаза и будешь тихонько сидеть на стуле. Мы станем с тобой разговаривать, и я сниму с тебя все, что тебе было сделано», – продолжала говорить Алла Викторовна. Кристи не понимала ни слова. Кто сделал? Что сделал? Что значит «сниму»? Каждое слово по отдельности было совершенно знакомым, но все вместе – Кристи просто ничего не могла понять.
Она послушно села на стул. Стул немного качался. Или ей это показалось. Ей сказали закрыть глаза – она закрыла. Не скрещивать руки и ноги – Кристи послушно положила руки на колени. «Как на утренника в детском саду», – почему-то промелькнуло у нее в голове.
Голос Аллы Викторовны словно доносился откуда-то издалека. Она просила расслабиться, ничего не бояться, сказать ей, если вдруг Кристи почувствует себя нехорошо или как-то странно и сказала, что они уже скоро начнут.
Слова падали все реже и тратилось все больше времени, чтобы им долететь до Кристиного сознания. В какой-то момент они стали пропадать как пунктирный шов на подоле голубого платья, которая она сама подшивала вручную.
Все реже и реже. Все дальше и глуше.
И вдруг возник тот самый непереносимый оглушающий звон, что прорывался вместе с болью в боку все это время. Он налетел, как рой пчел, Кристи еще пыталась от него уворачиваться, но он воронкой засасывал в себя, поглощая всю девочку без остатка. Если бы она и хотела сейчас вырваться, то точно не смогла бы. Этот поток захватил ее целиком и краем сознания Кристи поняла, что ей уже оттуда не уйти. Она была частью этого неостановимого оглушительного движения.
Это все! – словно собравшись, подумала девочка.
И глухо упала со стула на пол. Больше ничего не было.
Глава 5. Способности.
