Но как ни сильна была эта любовь, она все-таки никогда не доводила Вольтера до решимости рисковать собою во имя ее. Исполняя свою миссию, Вольтер всегда старался избегать "малейшей опасности" для себя. "Я горячий друг истины, но отнюдь не желаю быть ее мучеником",-- писал он Д'Аламберу (Strauss, 193). Он желал служить человечеству так, чтобы это не вредило его личному благосостоянию. Однако ж ни характер времени, ни личный характер Вольтера не дозволяли ему выдержать эту двойственную роль так, как ему хотелось. Его литературная деятельность и злой язык создали ему легион врагов, в рядах которых были лица всевозможных общественных положений, начиная с папы и первых сановников Франции и кончая невежественными деревенскими и бездарными писаками. Чтобы обезоружить этих врагов и устроить себе вполне безмятежное личное благосостояние, Вольтеру нужно было совершенно изменить направление своей общественной деятельности, но, при всех своих нравственных недостатках, он не был способен изменять той идее, служению которой была посвящена вся его жизнь. Страх опасности и инстинкт самохранения не в силах были ни подавить его любви к человечеству, ни обуздать его язык, говоривший под влиянием мощной и благородной страсти. При всей своей осторожности, Вольтер сплошь и рядом попадался в сети, расставленные ему властью и его личными врагами. Полиция с остервенением преследовала его сочинения, запрещала их, сожигала публично, посредством палачей: большая часть их выходила без имени автора и распространялась во Франции путем контрабанды. Самого Вольтера заключали в Бастилию, выгоняли из Парижа, высылали из Франции, подвергали всевозможным оскорблениям, и не раз лица высшей аристократии даже колотили его, надеясь на свою привилегию безнаказанности. Сын небогатого землевладельца и чиновника, воспитанник иезуитов, развившийся под влиянием их безнравственных доктрин, дитя своего века, жаждавшего наслаждений и только что начинавшего понемногу освобождаться от той нравственной тины, которою покрыли Францию предыдущие века ее истории,-- Вольтер дозволял себе все, чтобы избавиться от бед, которые, однако, не переставал навлекать на себя своею просветительною деятельностью. Когда полиция накладывала руку на какое-нибудь из его сочинений, когда его привлекали к ответственности за какой-нибудь памфлет или пасквиль, когда власть начинала бесноваться, раздраженная злыми выходками этого гениального остряка,-- он тотчас прикидывался казанским сиротой, отпирался от всего, выставлял себя человеком самым благонамеренным, доходил даже до того, что старался свалить всю вину на других. Когда "Орлеанская Девственница" многими заключавшимися в ней намеками и выходками против важных особ раздражила последних, то Вольтер заявил, что все эти места, непонравившиеся большим господам, писаны не им, а сочинены его врагами и без его ведома внесены в поэму. Он поспешил вновь издать "Девственницу", выпустив все места, уязвившие мелкое самолюбие врагов его (Str., 22, 29, 57, 106).