Вольтер полностью

 Вслед за этим скандалом Вольтер поселился в Швейцарии, в Фернейском замке, и зажил здесь пышно и независимо, как король. Этот многолетний период почти безвыездной фернейской жизни был самою блестящею эпохою деятельности Вольтера. Он царил над умами Европы и считал между своими последователями более двадцати коронованных лиц. С неутомимою зоркостью следил он из своего уединения за ходом европейской жизни, пользуясь всяким случаем, каждым замечательным событием, чтобы хлестнуть врагов свободы и разума своим сатирическим бичом и огласить Европу своим знаменитым кликом -- "душите гадину" (écrasez l'infame)! "Религиозное преследование,-- скажем словами Маколэ,-- судебная пытка, произвольное заточение, бесполезное умножение уголовных наказаний, медленность и придирки судов, притеснения откупщиков податей, рабство были постоянными предметами живой сатиры и красноречивых статей Вольтера. Когда в Тулузе был колесован невинный, когда юноша, виновный только в нескромности, был обезглавлен в Абевиле, когда храброго офицера, угнетенного общественною несправедливостью, влекли с заклепанным ртом к месту казни на Гревскую площадь, из Фернея раздавался тотчас же голос, который слышался от Москвы до Кадикса и предавал тупоумных судей общему презрению и ненависти всей Европы". Особенную популярность между всеми классами европейского населения заслужил Вольтер благодаря своему влиянию на процесс Каласа. В Тулузе жило одно почтенное протестантское семейство Калас. Старший сын был найден убитым в доме отца, которого совершенно несправедливо обвинили и казнили в 1762 году за то, что он будто бы умертвил сына, желая воспрепятствовать его переходу в католичество. Вольтер принял это дело так близко к сердцу, что в продолжение целых трех лет занимался почти исключительно им и "улыбка не появлялась на губах его". Он пишет "трактат о веротерпимости по поводу смерти Жана Каласа", рассылает во все концы сотни писем, ведет переговоры с лучшими адвокатами, собирает деньги в пользу обнищавшей семьи казненного,-- и наконец достигает цели: верховный Парижский суд оправдывает казненного и его семейство, а король декретирует в пользу последнего 36000 ливров.

 Несколько таких подвигов доставили Вольтеру завидное имя благодетеля и защитника угнетенных. Большая слава, большая популярность, чем какими он пользовался в последние годы своей жизни, кажется, невозможны для человека. Он был идолом Европы. И когда незадолго до своей смерти он посетил Париж, то все столичное население встретило знаменитого старика с таким взрывом энтузиазма, выказало к нему столько любви и уважения, почтило его такими овациями, что человеческому самолюбию ничего не оставалось желать более.

 Между тем духовенство употребляло все усилия, чтобы запугать правительство Вольтером и снова изгнать его из Парижа. Но теперь это не удалось, как не удалась и последняя попытка клерикальной мести, состоявшая в запрещении хоронить Вольтера. Даже мертвый, Вольтер сыграл с духовенством штуку и был тайно погребен одним аббатом. Его гроб вместе с гробом Руссо, по декрету национального собрания в 1791 году, был перенесен в Пантеон. При реставрации, превратившей Пантеон в церковь, гроба этих двух нечестивцев перенесены под своды паперти. В июльскую революцию их опять поставили на старое место. Вскоре открылось, что патеры уничтожили самые кости Вольтера посредством извести. Как бы дорого дали они, чтобы уничтожить и дух его, чтобы заглушить неумолкающее эхо его клика: "душите гадину"!..

II

 Вольтер, как писатель, во многих отношениях уже давным-давно устарел. Достаточно сказать, например, что он не понимал и не любил Шекспира, называя его "пьяным дикарем"8. Его литературные приемы часто поражают своею неестественностью, особенно в диалогах, в которых действуют и беседуют не живые люди, а марионетки, одушевленные автором. Но при всех своих литературных недостатках, Вольтер стал чрезвычайно высоко одним уже тем, что решительно отверг старую эстетическую теорию искусства для искусства, направив литературу на служение общественной пользе. Сознанием этой утилитарной цели проникнуты все его произведения.