Габриель Крамер — не только издатель, но и друг Вольтера — фигура, особенно для того времени, поистине замечательная. Стоит только подумать, сколько изобретательности и мужества требовалось, чтобы издавать Вольтера, заботясь притом не о наживе, но о самих изданиях и оберегая автора поелику возможно!
Это, разумеется, не значит, что «патриарх», при взрывчатости его характера, Крамером всегда доволен, но преобладают благодарность и расположение.
Одновременно издания идут и по другим каналам. 5 апреля того же 1765 года, апрель — июль которого охватывает 63-й том, Вольтер благодарит Дамилариля за то, что быстро и очень секретно издает его «отчет» о деле Каласа. Характерно, что сочинение в письме не названо: очевидно, настолько была важна конспирация.
Под конец жизни появился еще один дружественный, добросовестный издатель — Шарль Жозеф Панкук. Это он выпустил полное уже посмертное собрание сочинений Вольтера, законченное вместе с Бомарше.
7 марта 1778 года из Парижа писатель пишет этому издателю: «Прошу Вас, месье, прислать мне сброшюрованный том, который Вы побудили меня задержать. Я сам заполню пропуски, внесу исправления. Сделаю то же самое и в других томах, которые получу. Проведу за этим остаток жизни, если бог мне ее продлит. И этот остаток будет счастливым благодаря опоре, которую я нашел в таком человеке, как Вы».
В отличие от прошлых десятилетий негодование Вольтера не обрушивается на издателей, но лишь на злопыхательную критику, недобросовестную прессу. В 1765 году Вольтер отправил герцогу де Праслену горькую и смелую жалобу на покровительствуемую им «Газет литерер», требуя защитить авторов от подобных редакций.
Клеветать на него продолжали и потом. Сочинения Вольтера не переставали подвергаться весьма неприятным для него операциям. Но зато теперь у него были Крамеры, а потом и Панкук. У писателя появилась опора в лице издателей.
Не один 63-й, но каждый том бестермановского издания корреспонденции Вольтера озаглавлен. Названия фернейских томов — «Танкред», «Часовых дел мастер», «Дело Каласа», «Жекс», «Война в Женеве», «Философский словарь» и еще много иных. Заглавием тома составитель подчеркивает лейтмотив переписки, сперва — десятилетий, затем — годов и под конец — нескольких месяцев. Чем длительнее была разлука с Парижем и особенно чем внешне неподвижнее жизнь Вольтера, но шире и активнее его деятельность, тем больше он писал и получал писем, все увеличивая и увеличивая число своих корреспондентов. На последние неполные шестнадцать лет жизни Вольтера, с 1762-го по конец мая 1778-го, приходится примерно восемь тысяч номеров из общего числа двадцать с лишним тысяч. Цифры приблизительны, потому что в нумерацию входят и письма третьих лиц о Вольтере. И все равно неутомимость больного старика в корреспонденции так же поразительна, как поразительна она во всем остальном.
Названия томов, разумеется, условны. В том-то и состояла одна из главных черт великого человека, что он занимался одновременно всем в еще большей степени, чем другие просветители. Вдумаемся: само название «энциклопедист» двузначно. Оно происходит от «Энциклопедии». Но имеет и тот смысл, что круг интересов и занятий этих людей был безграничен. А для двух последних десятилетий жизни Вольтера это еще характернее.
Конечно, несколько искусственно и выделение той неизменной стороны его существования, которую я, следуя Вестерману — а он, в свою очередь, пользовался ходячим определением, — называю
Слава Вольтера все растет и растет. И, естественно, умножается число его посетителей, тем более что «патриарх» выезжает все реже и реже, а потом окончательно становится «фернейским отшельником».
Замок у подножья горы Юра постоянно осаждаем гостями. Они приезжают отовсюду. Не только из соседней Швейцарии, но и из Франции, Англии, Италии, Голландии, Германии, России.
Среди посетителей — друзья и единомышленники, члены партии философов: Мармонтель, Гримм, Морелле, Дамилавиль, мадам д’Эпине, «философ-бабочка» мадам де Сен-Жюльен, молодой Кондорсе. Д’Аламбер даже однажды, предполагая лишь остановиться в Ферне на несколько дней по дороге в Италию, никуда не уехал и прожил у боготворимого учителя несколько месяцев.
Среди посетителей «патриарха» были и просто знакомые или даже незнакомые. Одних приводило почтительное обожание, других — любопытство, желание увидеть воочию самого знаменитого человека Европы. Некая Амелия Стюард писала мужу из Ферне: «Наконец-то я достигла предела моих желаний и моих странствий. Я видела месье де Вольтера и не знаю, какими словами воспользоваться, чтобы описать чувства, которые я испытала…»
Среди них — титулованные особы и люди, достоинства которых превышали короны и титулы. Достаточно назвать блистательного английского философа Чарльза Джеймса или молодого шотландца, игравшего большую роль в политике, Джеймса Босуэлла, знаменитого актера Лекена, не менее знаменитую актрису Комеди франсез мадемуазель Клерон и… Казанову, гения любви.
