Помимо ложных слухов о смерти Вольтера, костлявая старуха не раз заносила над ним свою косу. В 1773-м он был так болен, что д’Аламбер, беспокоясь и горюя, даже не рисковал писать самому своему старшему другу. Лишь получив более или менее обнадеживающий ответ на два своих письма мадам Дени, пишет ему: «Берегите себя!»
У д’Аламбера были основания тревожиться… 3 мая мадам Дени извещала врача округа Жекс — необходимо его присутствие в Ферне, со всеми лекарствами…
К счастью, 8 мая Вольтер мог уже сам написать д’Аламберу: «На этот раз я выздоровел». Но сколько еще раз будут все основания думать, что его дни сочтены!
Нельзя забывать и о том, что все слабеет и слабеет его зрение. Глазам вредна ослепительная, в буквальном смысле, белизна альпийских снегов, а он уже много лет живет у подножья горы Юра. Еще в 1763-м Вольтер жаловался кардиналу Берни: << Я все время понемногу слепну, но отношусь к этому терпеливо. Говорят, что снега Альп оказывают мне плохую услугу».
Не удивительно, что, готовясь к близкой смерти, Вольтер подводит разнообразнейшие итоги, как бы ревизует все свои воззрения — философские, политические, научные, исторические — и заботится о том, чтобы его идеи, его дела не заглохли и когда его не станет.
Он как бы образует спираль, возвращаясь к тому, чем занимался в молодости, и переосмысляя свои ранние занятия и взгляды. Пишет и публикует «Исторический комментарий к моим произведениям», — по сути дела свою автобиографию, — атакуя Шекспира. Сюзанна Неккер, жена знаменитого банкира, одно время генерального контролера и, как назвал ее Вольтер, «дама очень развитого ума и характера, если это возможно, превышающего ум» (мы ее знаем по истории статуи работы Пигаля), в очень интересном письме — сентябрь 1776 года — благодарит великого человека за отзыв о себе. Затем следует: «Баталия, которую вы завязали с Англичанином, произвела шум. Вы выставили неуязвимую армию солдат, чтобы защитить «Генриаду», пользуясь и поддержкой Ньютона. И «Меропа», «Альзира» противостоят Шекспиру».
И все-таки она не на стороне Вольтера. «Я видела, как Шекспира играл единственный человек (Гаррик. —
Из-за перевода Вольтером «Юлия Цезаря» между ним и д’Аламбером еще в 60-х годах разгорелся спор. Последний упрекал своего высокочтимого брата в том, что придал Шекспировой трагедии несвойственную ей французскую галантность. 10 августа 1776 года Вольтер делится с соседом Анри Рье недовольством по поводу того, что «Шекспир будет публично читаться в Академии 24 августа, в день святого Людовика, антиварвара, антипода Шекспира. Это свидетельствует о недостаточном почтении к святому… Да еще и день, наверно, будет такой солнечный…».
Как всегда, бои разворачиваются по широкой линии фронта. 7 сентября 1776-го в письме к Кондорсе он называет безумцем Велыпа, который предлагает заменить Корнеля Шекспиром. «Не могу поверить, чтобы нашелся хотя бы один француз, настолько глупый, настолько подлый, чтобы дезертировать из нашего войска и служить этому несчастному перебежчику Ла Турнер. Но никто не объединится со мной, чтобы сражаться».
Это может показаться странным. Как Вольтер, который некогда, и называя Шекспира «варваром» и «дикарем», так его ценил и столькому у него научился, теперь с необузданной страстью ополчается на тех, кто предпочитает «англичанина» Корнелю. Но не случайно последним произведением Вольтера была строго классицистическая трагедия «Ирина».
Тогда же, когда он воюет с возрождением Шекспира, 9 августа 1776 года Вольтер пишет некоему Гийому Франсуа де Бору: «Упорство, которое Вы засвидетельствовали не раз, выступая против абсурдной доктрины материализма, позволяет мне полагать, что Вы примете с удовольствием труд, который я хочу напечатать, сражаясь в нем с «Системой природы». Но и отстав как философ от Дидро, он сохраняет к нему прежнее уважение и расположение. 14 августа того же 1776 года в письме к Дидро расточает ему комплименты, с радостью сообщает, что Фридрих II предоставил должность товарищу Лабарра. Еще важнее горестное сожаление, с которым Вольтер пишет: «Как ужасно, что философы не объединены, в то время как преследователи их всегда объединяются!» Он верен постоянному стремлению к единству своей партии.
И просто поразителен звучащий как завещание конец письма: «Живите долго, месье, чтобы смочь нанести смертельный удар чудовищу, которому я только надрал уши! Если Вы не вернетесь в Россию (очевидно, до Вольтера дошел ложный слух, что Дидро снова туда собирается. ~
