Шума, а им непременно сопровождались все споры И ссоры, уже в первые сирейские годы было куда больше, чем тишины. Еще не высохли комки грязи, которыми забросал писателя двусмысленный приговор по делу Жора и Вольтера. Продолжалась распря с Жаном Батистом Руссо. Пусть это и был спор архаиста с новатором, форма дискуссии, весьма ядовитая с обеих сторон, давала возможность всем, кому это было на руку, осуждать и новатора. Бывший квартирный хозяин Вольтера Дюмениль вымогал у него деньги.
Даже полемика с мракобесом и откровенным мерзавцем аббатом Дефонтеном, бесконечно обязанным Вольтеру, спасшему его от тюрьмы, была неверно понята не только многими современниками, но и Лансоном. Последний на одну доску поставил памфлет Вольтера «Предохранитель» и пасквиль Дефонтепа «Вольтеромания».
Истина же состоит в том, что Вольтер с его неудержимым темпераментом порой забывал — ив защите правого дела нужно сохранять спокойствие и умеренность. Он же иногда не соизмерял удара и не всегда апеллировал к тем, к кому следовало апеллировать. Обращения к полиции, магистратуре, министрам, даже литераторам с просьбой поддержать его в справедливой борьбе, так же как то, что, ударив, он отдергивал руку и, случалось, был уличен в отказе от собственных слов, слишком часто заслоняли от тогдашней публики истинное положение вещей. А это приносило новые огорчения.
Предавали порой и друзья. И тогда утешала лишь самоотверженная любовь Эмилии. Он платил ей тем же.
Вот один пример, связанный опять-таки с «Вольтероманией», бестселлером 1738 года. В этом гнусном пасквиле «Генриада» объявлялась «нагромождением ошибок и стилистических ляпсусов», «История Карла XII» — «плохим романом, изобилующим ошибками», стиль книги сравнивался с «бабьими сплетнями», «Философические письма» только того и «заслуживали, чтобы быть сожженными палачом», «Элементы философии Ньютона» не имели ценности большей, чем если бы их написал глупый школьник».
И вот чья-то услужливая рука отправила «Вольтероманию» по почте в Сире. Эмилия знала, как огорчают Вольтера подобные мерзкие сочинения. Перехватив экземпляр пасквиля, она спрятала его, ни словом не обмолвившись другу.
Но второй экземпляр «Вольтеромании» был отправлен особой, секретной почтой. Ее вскрыл сам Вольтер. Он поступил так же, как Эмилия, чтобы ее не огорчать.
И любопытное совпадение. Оба по секрету друг от друга написали одному и тому же лицу — Тьерьо. Оба просили об одном — чтобы тот письменно подтвердил авторство Дефонтена. «Вольтеромания» вышла анонимно, но Тьерьо обоим говорил, что знал от самого аббата, кто ее написал. Однако неблагодарный не жил больше на средства Вольтера, нашел себе нового богатого покровителя — парижского финансиста. Поэтому и мог себе позволить долго не отвечать вообще, а затем под напором повторных писем маркизы заявить, что он, дескать, запамятовал и подтвердить то, что требуется, не может.
Тьерьо совершил еще одно мелкое предательство: послал «Вольтероманию» Фридриху, которому сам же Вольтер его рекомендовал как корреспондента о парижских новостях.
И кто бы, вы думали, заступился за оклеветанного писателя? Маркиз дю Шатле. Это он поехал в Париж
На некоторое время Дефонтен оставил Вольтера в покое и нашел себе другую мишень. Обиженный подал в суд. Аббату угрожали галеры, куда в то время нередко попадали издатели и литераторы. Вольтер тогда своего врага жалел и щадил, хотя в конечном счете клеветник отделался тем, что у него лишь отобрали привилегию на журнал.
Но когда Дефонтен напал на «Блудного сына» и выдумал еще большие глупости про «Элементы философии Ньютона», терпение Вольтера лопнуло. Он годами страдал от нападок врага и еще больше мучился, ожидая от него новых гнусностей.
Но это еще не все. И отдаленность Сире не защищала от преследовании. Ведь то, что Вольтер делал, выходило за стены замка.
Он так радовался, что в Париже издается полное собрание его сочинении! Но радость оказалась преждевременной. Полиция конфисковала весь тираж первого тома, где среди прочих выдающихся произведений были помещены две главы «Века Людовика XIV». И какую же придумали причину? Книги хранились в доме некоего аптекаря, где им якобы храниться не полагалось. Издатель пострадал и сверх убытков из-за конфискации. Дело его на три месяца закрыли да еще и оштрафовали беднягу на пять тысяч ливров. Штраф заплатил Вольтер.
