И вот наконец после многих лет заочной дружбы и духовной близости, хотя и не без тучек, король и Вольтер впервые встречаются.
Фридрих еще при жизни отца мечтал о путешествии по Европе, считая его необходимым для пополнения своего образования. Покойный король придерживался иного мнения. Теперь Фридрих сам себе хозяин и может свое намерение осуществить. Вольтер согласен его сопровождать и ждет коронованного друга в Брюсселе.
С дороги приходят восторженные письма. Молодой король путешествует под строгим инкогнито и первый раз в жизни чувствует себя ничем не связанным, он забавляется и развлекается. Первое знакомство с французами, в Страсбурге, правда, производит на него дурное впечатление: соотечественники Вольтера болтливы и пусты. Сюда нужно добавить еще одно немаловажное обстоятельство: Фридрих II не только наслаждался путешествием и развлекался, он еще ездил осматривать французские границы и войска Людовика XV.
Встрече в Брюсселе, так же как совместному путешествию, не суждено было состояться. Фридрих в пути заболел лихорадкой и вызвал Вольтера в Клеве — маленький немецкий городок близ границы Голландии. Взаимная неприязнь их с маркизой дю Шатле столь сильна, что король обставляет все так, чтобы она со своим другом не приезжала.
Учитель застает ученика в замке Мойланд, под Клеве, дрожащего от сильного приступа болезни. По одной версии, Фридрих от радости встречи тут же выздоровел, по другой — общался с Вольтером в промежутки между пароксизмами. Но, так или иначе, они много говорили о литературе, о философии (свобода воли и прежде занимала немалое место в их переписке) и больше всего о собственных сочинениях. Вольтер читал Фридриху «Магомета», но и сочинил за короля политическую ноту.
Из более или менее точного описания самим Вольтером его первой встречи с Фридрихом II мы узнаем: «Меня ввели в покои его величества. Я увидел в них только голые стены и в маленькой комнатке, при свете одинокой свечи, жалкую кроватку, шириной в два с половиной фута. На ней лежал маленький человечек, закутанный в халат из грубого синего сукна. Это и был король, потевший и дрожащий от озноба под скверным одеялом в приступе жестокой лихорадки. Я отвесил ему глубокий поклон и для первого знакомства пощупал его пульс, как если бы я был придворным медиком».
В замке в это время были и Альгаротти, и Мопертюи, и Кайзерлинг, и голландский посланник короля. Отужинав вместе, все они «глубокомысленно рассуждали о бессмертии души, о свободе воли».
Учитель и ученик произвели наилучшее впечатление друг на друга. Вольтер очарован обходительностью молодого короля, который напоминает ему любимого друга — Сидевиля. Фридрих сравнивает Вольтера по красноречию с Цицероном, по спокойствию с Плинием, по мудрости с Агриппой (Нетесгеймским — знаменитым гуманистом XVI в.). Как он завидует маркизе дю Шатле, которая может наслаждаться обществом великого человека постоянно. Что предпринять, чтобы склонить Вольтера поселиться при прусском дворе? Позже он пустится для этого в довольно низкопробные интриги и все же, пока маркиза не умрет, своего не добьется. Пока же Вольтеру пришлось еще раз съездить в Гаагу по делам «Анти-Макиавелли».
Эмилия, со своей стороны, тоже принимает решительные меры, чтобы удержать Вольтера при себе и не отдавать его Пруссии. Мчится в Париж хлопотать, чтобы кардинал Флери окончательно его простил и поэт был официально приглашен ко двору Людовика XV. Если это ей удастся, победа над Фридрихом обеспечена. Разве прусский двор может соперничать с французским?!
И снова личные мотивы перекрещиваются с большими событиями. В том же 1740 году «шампиньоны изменили судьбу Европы». Отравившись грибами, скончался император Священной Римской империи — таков был титул общегерманского монарха Карла VI. Кто будет его преемником? Это тревожило многие страны, в том числе и Францию.
По этой-то причине хлопоты маркизы приводят к тому, что, даже не встретившись с Эмилией, Вольтер в ноябре 40-го скачет в Пруссию. Кардинал Флери, а он был больше чем главой правительства Франции, ее некоронованным королем, решил, простив опального поэта, использовать в государственных интересах его дружбу с Фридрихом II и послать с дипломатическим поручением к прусскому королю. Партнерам по политической игре необходимо было узнать истинные намерения и планы коварного и умного, молодого, деятельного монарха.
Хитрый кардинал даже не поленился написать Вольтеру длинное письмо, исполненное похвал «Анти-Макиавелли» и его автору, рассчитывая, разумеется, что адресат покажет Фридриху.
Молодой король и в самом деле уже задумал, воспользовавшись смертью Карла VI, отторгнуть у Австрии Силезию и оттягал у Марии-Терезии еще и Глатц.
В это время он отдыхал после первых государственных трудов в Рейнберге. Казалось бы, все шло прекрасно. Король встретил Вольтера как нельзя более любезно. Двор жил очень весело, и самый занимательный собеседник Европы, выдумщик, забавник пришелся ему весьма по вкусу.
