— Люди понапридумывали умных слов… Хочешь попробовать? — ухмыльнулась Кара, подсовывая ему под нос кружку с клубящимся паром. Пахло на редкость невинно, обычно — кофе. — Живем один раз, ну! — веселясь, подначивала Кара.
Ему нравилось видеть ее такой расслабленной — в последнее время Ян замечал, что Кара кажется слишком серьезной и утомленной, но теперь забывал об этом. И несмело отнял у нее кружку, отпил глоток, прижмурился, с удивлением сознавая, что спросонья и не нашел бы разницы между этим и обычным растворимым кофе из банки, который он пил… Ян вернул ей кружку, чтобы не искушаться.
— Мне нужно во Дворец где-то через пару часов, — прошептала Кара, утыкаясь носом ему в плечо. — Я посижу тут?..
— Конечно, — улыбнулся Ян. — Не хочешь, кстати, отчет со мной написать?
Кара заворчала, точно как сердитый Джек, и попыталась отгрызть ему ухо.
========== кровь на гимнастерке ==========
Комментарий к кровь на гимнастерке
история про вампиршу Анну времен Второй Мировой, не связано с основными сюжетами
Анна привыкает не слышать где-то вдалеке глухо бухающие взрывы. Знает, что там идет война, но едва ли она страшнее той, что ведут в госпитале. Это совсем иная битва, но тоже — пахнущая кровью. Тяжелой, напрасно льющейся кровью.
Она помогает затащить мальчишку; санитарка, тонкая Наденька, надрывается, сипит, но волочет на худой спине. В худеньких руках Анны силы больше, чем в целых отрядах, что гибнут там, растерзанные. Раздираемые в клочья гранатами, осколками; безжалостно изрешеченные пулями; размазанные гусеницами тяжелых танков. Мальчик на Анне (она больше чем в десять раз старше его) хрипло стонет и кашляет кровью, заливая ей гимнастерку.
Крови столько, что от нее мутит. Вампира — мутит.
Она украдкой мажет пальцами по темному пятну на его плече, пробует кончиком языка. Вкус крови наполняет рот, и Анна сдавленно рычит, кусая губы.
— Вторая, резус отрицательный! — кричит Анна, перепоручая мальчика кому-то.
Вокруг толкотня, вопли, протяжные болезненные стоны. В маленьком тесном госпитале — не развернуться, класть приходится на полу. Они не думали, что линия фронта окажется так близко; да никто не думал теми теплыми летними днями, что все так обернется. Но Анна уже не помнит солнечных улиц Ленинграда, шепота его садов и призыва рек: все сгинуло в круговерти битвы.
Самой ей хочется бежать туда, сражаться. Она бессмертна, любая рана затянется, так что Анне проще других быть героем, нестись прямо на врага, чувствуя, как в мертвую плоть впиваются пули. Она ринулась бы на передовую, в огонь, под обстрелы, она обменяла бы свою жизнь на чужие — всех этих мальчишек, кричащих и на родном немецком, и на знакомом русском языках. Если бы могла.
Ей бы хотелось сыграть в спасителя. Но вампиры обращают только тех, кто согласится.
Последних раненых заносят, бегают с бинтами. Она ненадолго выходит — глотнуть воздуха, а не крови. Темнеет, небо на западе расцвечено в рыжий, и это оттуда доносится страшный грохот, точно едет колесница бога войны, подпрыгивая на ухабах ленинградской глубинки. Анна бы умоляла, чтобы она завязла, чтобы не дошла; она бы молилась в этих хрупких старорусских церквях, если б смогла ступить на скрипучие половицы и не вспыхнуть заживо.
За углом она находит упыреныша. В нем еще ее кровь, свежая, живая, и Анна чувствует его, закрывая глаза, как пульсирующую рану. Еще неделю назад его принесли на стол с пробитым легким, и Ванька сипел на прерывистом вдохе и гадко хлюпал чем-то в грудине, а хирург цинично посоветовал не занимать место для живых (его можно было понять; его глаза были такими же красными, как у Анны, с полопавшимися капиллярами на пожелтевших белках, и в них плескалась полынная серая горечь). А Ванька умолял, просил, хотел жить, он вцепился ей в руку, потому что Анна единственная его держала в этом Аду, его заполошное, бьющееся, как птичка, «пожалуйста» до сих пор слышалось ей в ночи. И никто не заметил, как она впилась зубами в тонкое запястье.
— Он умер. Он не согласился… Мы ведь с детства… как братья… Почему?.. — жалко скулит Ванька. Алые горящие глаза не вяжутся с его жалко дрожащим тоном, с трясущимися руками. Он тыкается носом в перемазанную в крови грудь Анны, как кутенок. Плачет; это ничего, со временем все вампиры разучиваются плакать.
— Что он сказал? — спрашивает Анна тихо, привлекая его к себе ближе и поглаживая по волосам. — Ваня, поговори со мной. Будет легче.
— Он сказал, что не хочет видеть, как мир сгорит. Как все это сгинет, а мы — останемся.
Анна молча кивает.
Ей бы тоже не хотелось видеть гибель мира, но никто не спросил ее, желала ли она вечной жизни.
========== собрались на Пасху на кухне Сатана, инквизитор-Смерть и бес… ==========
Комментарий к собрались на Пасху на кухне Сатана, инквизитор-Смерть и бес…
пост Alia tempora, но не слишком спойлерно
