— Держи, — ухмыльнулся Влад, вытирая футболкой и кидая ему что-то небольшое, но увесистое.
— А это?..
— Цепь. Кусочек. Лишний, — раздельно пропыхтел Влад, громыхая какими-то изогнутыми железками.
— Точно лишний? — настырно спросил Ян. Покрутил в руках, согнул пополам, пробуя, как еще неловко ходят сочленения, потом разогнул.
Он притащил в коридор табуретку, планшет, на котором продолжил мерно отстукивать отчет. Игрался с цепью. Громыхание железа и резкий запах можно было и потерпеть — Ян включил в гостиной радио погромче и наслаждался завываниями Арии, а окно распахнул так широко, как можно было, приветствуя свежий весенний ветер, пахнущий северным морем.
Было хорошо. Как-то странно уютно, хотя они с Владом почти не переговаривались, каждый занимаясь своим делом и лишь изредка фыркая или хмыкая. Когда Ян вздыхал и сердито щелкал по сигарете, стряхивая в пепельницу, Влад понимающе ухмылялся. Сам он иногда шипел, неудачно попадая себе по пальцам чем-нибудь.
Влад напоминал черта из табакерки, о чем Ян с удовольствием сообщил. Он почти закончил, откинулся на стену, наблюдая за возней Влада. Тот, окончательно измучившись, жмурясь от неудачно скользнувшего в окна солнца, стащил футболку, напрочь изгвазданную в масле. Ян цокнул языком, напоминая о приличиях. Влад с удовольствием показал ему средний палец. И с охотой накинулся на растерзанный «Харлей» снова, перетряхнул какие-то гайки в банке из-под кофе…
— Вот бы ты так дверцы шкафчиков умел чинить, цены бы тебе не было, — не удержался Ян. Он старался скрыть беспокойство: а если и подшипники эти, будь они неладны, отлетят на крутом повороте, как дверцы отваливаются?
— Я с мотоциклом лет с четырнадцати возился, не бойся, — успокоил Влад. — Руки помнят! Ну, это не совсем прям те самые руки, но… А-а, забудь!
Закурив снова, Ян молчал. Он всегда волновался за Влада, хотя старался ему не надоедать пустым беспокойством: ведь еще ни разу Влад не загремел в аварию, хотя, как казалось, прямо-таки нарывался на это. Но Ян не мог унять точившее его беспокойство, особо вспыхивавшее по ночам, когда Влад бешено носился где-то там, далеко… Развитое воображение сейчас же рисовало страшные картины: перевороченную груду железа, разлетающиеся в сторону искривленные куски, и живое мясо… Влада, его Влада, в одиночестве истекающего кровью на пустой дороге.
Больше всего Ян боялся, что он не успеет, если это случится.
Влад Войцек, словно приманивая неприятности, ездил без шлема. Сначала твердил, что с рогами неудобно, но упрямый Ян притащил ему по какому-то случаю подарок (практичные подарки он очень любил): шлем со специальными выточками под его рога, да еще и черно-серебряный, дизайнерский, с выгравированными рунами. Кто-то убил бы за такой, а Ян тактично умалчивал, во сколько ему обошелся шлем. Влад повосхищался, покрутил в руках и торжественно водрузил на тумбочку в прихожей — Ян тогда едва не завыл. «Все красивое я всегда ломаю», — рассеянно отмахнулся Влад.
Они жили опасностью и погоней, и Ян хорошо понимал его тягу к дороге. К визгу шин, к скользкой трассе, играющей на нервах, к стремительному полету и ветру, перебирающему волосы. Не хотел только терять по глупой случайности: занесет, попадет камень под колеса, заснет водитель на встречке за рулем, выедет… Вероятностей было так много, и у Яна снова заныло сердце.
В комнате радио играло «Беспечного ангела», и Яну захотелось вскочить и выключить его. Заставить замолчать, не подстегивать тревогу.
— Янек, я справлюсь, — подняв голову, пообещал Влад. На щеке угольно темнела полоса, но глаза сверкали. — Я клянусь, что не оставлю тебя из-за такой ерунды. Слово даю.
Ян неловко улыбнулся.
— Может, прокатимся вечером? — неожиданно предложил он, ерзая на табуретке. — Раз уж ты решил открыть сезон… Буду орать тебе на ухо.
Даже если он не мог остановить, уберечь, способен был, как и всегда, следовать за Владом и прикрывать.
— Кто ты и что сделал с инквизиторством, — недоверчиво протянул Влад.
— Но ты наденешь шлем.
— А, — шутливо кивнул Влад. — Вот в чем ловушка.
Очень давно Влад пытался заманить его проехаться, но Ян не соглашался, боясь, что с ним за спиной тот станет еще больше выделываться и сыщет беду на их шеи. Но с каждым разом он легче сдавался мысли, что здорово было бы тоже почувствовать рев мотора и гладкость бесконечно простирающейся дороги под колесами… И разделить искрящийся восторг, отголоски которого ловились на изнанке, блуждающие по контракту. И Влад кивнул, ликующе улыбаясь, и снова полез к Яну — явно не прикуривать.
— Не-не, ванная дальше по коридору, — проворчал Ян, сдвигаясь на угол и увиливая. — Мои эстетические чувства крайне оскорблены этим… всем… — указал он на коридор в целом, — а уж про обоняние и говорить не хочу.
— Ничего ты не понимаешь, — картинно обиделся Влад.
