— Ты здесь живешь? — спросил Огнев, еще не до конца разобравшийся, туда ли попал. Он озирался, по-инквизиторски ощупывая все, что его окружало. Вешалку с кожаными куртками, зеркало с налепленными на него стикерами-заметками, несколько книг на тумбочке…
— Да нет, у меня комната в гвардейском замке, это меня отец попросил разобраться кое с чем, — отмахнулся Вирен. — Вы проходите. Чай будете? Давайте звякну им по амулету, чтобы не задерживались!
Огнев уставился ему в спину — демоненок прошел дальше, в гостиную. Сказанное осознавалось медленно, но он уже привычно перебирал в уме возможные варианты. У мертвых не может быть детей — значит, это сын Яноша, теперь называющего себя Яном. Огнев покачал головой, но не чувствовал сильное изумление: жизнь шла дальше. Кто-то умирал, кто-то заводил детей. Естественный круговорот — вот что это было.
Любезный Вирен приготовил для него чай. Возможно, он сам собирался перекусить, и чайник уже вскипел. Огнев проследовал за ним, рассматривая жилище. Каждый его угол был завален книгами. Везде валялись какие-то бумажки. Здесь обитали те, кто привык много думать, размышлять. Вирен тоже казался чем-то озадаченным. Предложил подождать на кухне, но Огнев прошел за ним в гостиную. Здесь все тоже было обжито, как-то уютно: завалено хламом, но в то же время чувствовалось, что каждая вещь на своем месте. Хотя никакого женского присутствия он по-прежнему не заметил, а спрашивать Вирена о матери казалось нетактичным — это вовсе не его дело! Огнев сел в углу и стал наблюдать.
— Ты… над делом работаешь? — спросил он, заметив, что Вирен раскладывает фотокарточки, пристально всматриваясь во что-то. Это напоминало инквизиторскую возню, которую Огнев годами наблюдал в офисе.
— Серия ограблений, — сосредоточенно хмурясь, пояснил Вирен. — Уличные кражи, ничего серьезного, но это какая-то сеть. Если не остановить их сейчас, может перерасти в нечто большее.
Он говорил так по-взрослому, что Огнев сразу узнал в нем Яна.
— Ты служишь в Гвардии? Из-за отца?
— Я хотел быть полезным, — отмахнулся Вирен. Это чувство было знакомо Огневу: оно же не позволило ему сидеть на месте и погнало устраиваться в городскую стражу. Вирен важно продолжил: — Это один из способов… Ну, и да, я видел, как Ян старается, и это меня вдохновляло. И Влад тоже. И все в нашей Роте… Мне кажется, они и правда меняют мир к лучшему… В Аду стало гораздо спокойнее! — гордо заявил он.
Огнев отпил чай, почти не чувствуя вкуса. Ему стало тоскливо, что его собственная дочь не понимала его усердной службы и обижалась, когда он больше заботился о благе неизвестных людей, а не переживал о ее школьных делах… Вирен вовсе не походил на Есеню; он с увлечением копался в каких-то материалах дела, и Огневу даже захотелось к нему присоединиться, но он решил, что не станет обижать самостоятельного демоненка.
— Мы с Яном давно не общались, — начал он отстраненно, потому что устал молчать.
— Почему? — удивился Вирен.
— Это сложно… — Огнев задумался. — Наверное, я никогда не пытался стать другом для своих сотрудников, предпочитал оставаться строгим начальником. Во всем следовал закону, а твой отец… увлекся этими гвардейскими идеями. — Помимо воли в его тоне зазвучало осуждение, и Огнев постарался его умерить. — Когда я ушел на пенсию, я слишком устал от этих формальностей, отстранился. Спрятался, можно сказать.
— Если вы так долго служили закону, я думаю, у вас было право отдохнуть, — сказал Вирен.
Давно он корил себя за эту слабость. Разбитый той историей с крестоносцами, непринятием дочери, Огнев постарался спрятаться в угол, отстраниться от жизни. Ему не следовало сдаваться. Он же как будто ожидал смерть…
— Мне кажется, Ян будет рад вас видеть, — подбодрил Вирен. — Он… с теплотой вспоминает то время, когда начинал работать в Петербурге. И говорит, что многому у вас научился. Ян даже книжку написал! Не читали?
Покачав головой, Огнев задумался. Для него то время стало настоящим кошмаром, когда все, что он берег, чем он дорожил, начало разваливаться у него на глазах, однако для Яна оно и правда должно было быть новой жизнью.
В коридоре наконец-то зашебуршались. Огнев приподнялся с кресла, позволил Вирену выйти первым, а сам последовал за ним. Старался держаться ненавязчиво, хотя почему-то сгорал от нетерпения увидеть старого знакомого — это вдруг ненадолго оживило его. Ян скользнул за дверь и аккуратно прикрыл ее, запер замок обычными человеческими ключами. Повесил сумку на крючок, разулся, а потом с улыбкой обернулся к ним. Не выглядел удивленным: конечно, Вирен предупредил отца, как и обещал.
— Всеволод Игнатьевич! — радостно воскликнул Ян, подходя, чтобы сердечно пожать ему руку. — Хорошо выглядите! Вы как будто… помолодели.
