Она показала ему тяжелые платья — такие, какие носили век назад. Настоящие сокровища, с вышивками, с пышными рукавами, строгими корсетами. Легко было представить Анну в этой одежде — ее точеную фигуру, аристократическое лицо.
— Как я мечтала стать кем-то значительнее, чем простая служанка, — сказала она, прикладывая к себе богатое платье. — Тогда это привело бы меня в восторг: комната, да что там, целая квартира, полная удивительно красивых вещей! И платья! Мне всегда нравилась модная одежда… Но я никогда не согласилась бы, если б мне сказали о цене. Нет, ни за что! И для чего мне все это богатство теперь? Я им даже не пользуюсь. Это глупо, нелепо…
Она торопливо запихнула платье в шкаф, рядом с десятком других, и даже не заметила помятый рукав. Захлопнула, словно хотела отгородиться от прошлого, забыть, но Анна была слишком привязана к нему. Она отвернулась спиной к шкафу.
— Спасибо, что выслушал, — обессиленно проговорила Анна. — Знаешь, ты же сначала мне не нравился совсем… Мне теперь стыдно, что я так о тебе думала!
— Да ладно, я никому сразу не нравлюсь, человек я такой отвратный, — отмахнулся Влад, скалясь. — Даже инквизиторству. Он меня перекрестить пытался.
— С вами мне легче. Выговариваться, — с трудом завершила мысль она. — Еще тогда, лет пятнадцать назад, я это поняла. Мне хочется кому-то довериться, а вы… честные люди, я знаю, что вы не предадите меня. Я боюсь…
— Ты можешь положиться на меня, майор, — твердо напомнил Влад. — Среди нашей семьи полно тех, кому следовало бы оставить в прошлом много горя, и мы привыкли, что нужно помогать… Слушай, а у тебя нет ничего посерьезнее чая? Умираю с голоду! — спросил он, с надеждой уставившись на расстроенную вампиршу.
Анна удивленно посмотрела на него, помотала головой и разулыбалась. Она ожидала жалости, недостойной ее, или страха, или замешательства… Но не того, что кто-то спокойно примет ее откровение.
— Шоколадки будешь?
— Тащи все, посмотрим! — согласился Влад. — А заодно расскажи мне что-нибудь про прошлое! Люблю историю. Говоришь, ты была в Париже в девятнадцатом веке? А карнавалы видела?
Обычно Анна хранила молчание или вспоминала исключительно трагические страницы из своего прошлого, но сейчас улыбнулась клыкасто и пошла на кухню, приглашающе поманив за собой.
========== кара и кофейня ==========
— Нет! — ворчал Самаэль. — Со своим тоже нельзя! И я не буду варить тебе растворимый! Еще и из пакетика! Кара, нет!
Христофер предпочитал держаться в отдалении, когда замечал, что на его кофейню, точно ураган, решительно надвигается командор Черной Гвардии. Кара была, возможно, самым упрямым существом, что переступало его порог, поэтому Христофер выдвинул вперед Самаэля, который подрабатывал у него в «земную» половину своего года, и поручил мальчишке как-то справиться с очередным набегом.
Утаить кофейню от Кары не удалось, слишком уж часто сюда захаживали инквизиторы, а она таскалась с ними, куда бы они ни пошли. Именно так произошло нелепое и очень громкое знакомство Христофера и Кары, которая долго подозрительно рассматривала его, а потом потребовала обыкновенный черный кофе. С этим Христофер справился, как он считал, блестяще; каждый, кто отпивал его кофе, мгновенно расплывался в довольной ухмылке и еще несколько минут сидел в блаженном молчании, смакуя божественный напиток… Это было именно то, что нужно командору.
Но Кара прямо заявила, что такой дряни давно не пила, пока Ян пытался заставить ее замолчать или хотя бы рычать не так громко, и с тех пор началась затяжная война. Христофер вздохнул, оглядываясь на спорящих Самаэля и Кару. Он успел сходить за молоком к холодильнику и вернуться, чтобы закончить латте для милой старушки с ярко-зелеными ведьминскими глазами. Кара не собиралась никуда пропадать, пока ей не приготовят кофе, а хороший кофе она пить, кажется, физически не могла, притерпевшись к растворимому ужасу, который вливала в себя годами…
— Мы могли бы просто не пускать ее, — прошипел сердитый Самаэль, отлучившийся от Кары под каким-то благовидным предлогом. Она сидела в углу и сверлила их мрачным взглядом. — Ты можешь закрыть дорогу или нет? Закольцевать?
— Это было бы неразумно, — проворчал Христофер, поучительно поднимая палец — ему казалось, так он выглядит мудрее и внушительнее. — Поскольку мы оба знаем упрямство товарища командора, уверен, она так или иначе добралась бы до кофейни, но в наших интересах, чтобы она прорвалась через дверь, а не свалилась сквозь крышу. Иди и уговори ее на зеленый чай, — вздохнул Христофер, сдаваясь. — Это самое большое извращение, которое она может позволить себе в этой кофейне. А еще чай успокаивает нервы.
