«Старомодно» — это слово подходило ко всей квартире. Люстра, осветившая коридор, напоминала те, которые вешали в бальных залах — их Влад видел в Аду и в исторических фильмах про викторианство. Он готов был поверить, что там пылают настоящие свечи, но, приглядевшись, различил хрустальную подделку. По бокам от него, на стенах коридора, висели картины. Натюрморты, пейзажи, но ни одного портрета. Приблизившись, Влад попытался найти хотя бы одну подпись, но перед ним было лишь мельтешение решительных мазков.
В гостиной оказалось просторнее, чем он ожидал. А еще комната напоминала какую-то декорацию. Влад не поверил бы, что здесь кто-то живет, если бы Анна по-хозяйски не придвинула к дивану чайный столик. Он осторожно сел, оглядывая тяжеловесную антикварную мебель, богатые ковры, книжные стеллажи с корешками из разноцветной ткани… Обои тоже были тканевые, багровые, с вензелями.
— Сколько ты здесь живешь? — удивился Влад. — Как будто… столетиями ничего не трогали, но это невозможно… Нет, мне сахара не надо! — торопливо добавил он, видя, что Анна ловко разливает горячий чай на две фарфоровые чашки с изящными узорами.
— Я редко переезжаю, но основательно, — пояснила Анна, садясь рядом и откидываясь на мягкую спинку дивана. Она спохватилась и сняла широкополую шляпу, повесила на подлокотник. — Я оказалась в России в начале двадцатого века. С тех пор у меня было много времени, чтобы привезти мебель или найти здесь…
— Так вот чем ты занимаешься в свободное время? Охотишься на журнальные столики в антикварных лавках? — иронично улыбнулся Влад.
Аккуратно принял у Анны чашечку с чаем, с сомнением поглядел на свои руки, исцарапанные, со сбитыми костяшками, и в очередной раз подумал, насколько он не вписывается в этот поистине достойный королевских особ интерьер. А вот Анна казалась призраком, обитающим в древних комнатах.
— У Инквизиции не бывает свободного времени, ты знаешь это не хуже меня.
— И все-таки? — переспросил Влад. — Мы почти ничего о тебе не знаем. Это первый раз, когда ты позвала меня в гости… Причина в том, что Ян уехал? Ты не хочешь показывать свой дом ему?
— С чего бы это… — протянула Анна, неуютно двинувшись вбок, и отпила чай.
— Он умеет смотреть. И понимает людей и нелюдей по тому, что их окружает. Почти Шерлок Холмс! Но даже я, в силу своих скромных способностей, вижу, что ты страшно одинока. Среди этих старых, мертвых вещей…
Анна помолчала. Она не дышала, не двигалась, похожая на восковую фигуру, и Влад попытался угадать, о чем она думает, по тому, как пульсировали блики от люстры в ее глубоких вишневых глазах…
— Бессмертным сложнее всего привыкнуть к переменам мира, — произнесла Анна. — Когда я жила, не думала, что протяну и до конца века, и уж точно не представляла все это… Машины, самолеты, интернет… Может, у себя дома я хочу спрятаться от этого?
— Нет, не от этого, — поправил Влад.
Обычно Анна носила рубашки или водолазки с высоким воротом; она застегивалась наглухо, скрывая маленький шрам на шее — два белых прокола, ничуть не сгладившихся со временем. Сегодня она распахнулась, и Влад мог видеть укус, когда-то обративший Анну в вампира.
Она медленно опустила чашку на блюдечко.
— Я никогда не была знатной дамой, — прошептала Анна. — Фамилию я придумала, чтобы было внушительнее, но на самом деле это всего-то название моего родного городка. Я была служанкой у нее… — она справилась с собой и продолжила: — У той, кто меня обратил. Высшая вампирша. Я чувствовала такую беспомощность… В городе пропадали девушки, но я верила, что спасусь. Я была под защитой ее дома. А оказалось, я убиралась в логове чудовища.
— Почему она обратила тебя? — бестактно спросил Влад.
— Одиночество. Я не хотела силы, власти, — призналась Анна. — Но ей было так тоскливо одной. Богатая вдова, не способная разделить свое уединение ни с кем. Никто ее не понимал.
— Ее или жажду крови?
— Не знаю, — пробормотала Анна. — Я не поняла, что происходит, а когда попыталась вырваться, попросить, чтобы она не обрекала меня на это, она рассмеялась и сказала, что у меня нет выбора. Никто никогда не давал мне свободу быть той, кем я хочу. Может, из меня получилась бы хорошая мать. Или монахиня. Повитуха в моем городке… Я никогда не узнаю.
Она оглядела свою комнату с досадой и смущением, словно Влад понял о ней гораздо больше, чем должен был.
— Я не могу забыть свою беспомощность. Эта комната — точь в точь ее гостиная. Я запомнила ее хорошо, потому что часто там прибиралась. Я воображала, устраивая этот дом, что я больше не слабая служанка, что я похожа на нее — она казалась мне всесильной, поэтому я ей завидовала и ненавидела, но хотела быть такой же…
— Ты сбежала?
— Да, не выдержала ее общества, — фыркнула Анна. — Бросилась из окна ночью. Вампира такое не убьет, но я готова была погибнуть. Мне повезло, она хватилась поздно, а это тело быстрое. Но на самом деле я осталась там же… Смотри, что покажу! — неожиданно предложила она, рывком поднимаясь и двигаясь к внушительному шкафу из черного дерева.
— Я надеюсь, там не тело твоего предыдущего гостя, — усмехнулся Влад.
