Это были нехорошие воспоминания, и Кара потрясла головой, надеясь избавиться от них побыстрее. Припарковавшись под окнами, она вышла из машины, втянула воздух поглубже, подняла лицо к небу. Она любила Петербург давно и безнадежно — это было у них семейное, хроническое. Город, переживший многое, суровый и смурной, пропахший ржавчиной и илом, был ее единственным домом.
Особенно после жарких пустынь Сирии, сводивших Кару с ума. Почесав зарастающую ссадину через бровь, она в последний раз сунулась в машину, проверила свое барахло на заднем сидении, бронежилет, пару ремней от портупеи, прикопанную под всем добром «Беретту». Схватила оттуда обломок черного камня, стеклянно переливающийся, — небольшой сувенир из ада. Она всегда притаскивала Владу какие-нибудь безделушки на память.
Пока она поднималась по лестнице, Корак черкнул пару сообщений, и она была спокойна, что он отзывается на осторожные эсэмэски; время близилось к вечеру, а значит, он уже бесился где-то на Думской в шумной компании хихикающих девиц. А потому все шло по-прежнему, хорошо, словно Кара и не уезжала никуда; Корак не влезал в неприятности — больше нужного, — а им не приходилось их разруливать, и это уже был повод для счастья.
Придавив звонок, Кара вслушалась в его беспокойный клекот по ту сторону. Уловила играющую у Влада музыку, покачала головой: ведь сколько раз жаловались соседи… Долго ждать не пришлось, дверь распахнулась, на пороге стоял Влад, домашний, немножко взъерошенный; он, может, ожидал увидеть не ее, потому что явно готов был грозно рявкнуть… Опомнился, улыбнувшись, сгреб ее, не способную вырваться, и Кара сердито зашипела: ныли почти разбитые ребра.
Стоило бы позвонить и предупредить, но Кара решила сделать ему что-то вроде сюрприза: она освободилась на пару дней пораньше, чем ожидалось, их перебросили куда-то западнее, а потом и вовсе уволокли на самолет. Раненых было слишком много, смысла продолжать операцию — почти нет. Она была рада, что кто-то выдернул ее поредевшую и помертвевшую лицами группку из страшной пустыни, иначе Кара бы сама ринулась на врага — с одним автоматом или вовсе голыми руками. Теперь она проходилась, с радостью оглядывалась, рассматривая светлые стены и просторные комнаты. Все было знакомое и родное, семейное, и в груди вспыхивало что-то светлое и теплое. Колючее, но очень теплое, как шарф какой. Ручной работы, связанный из кусачей шерсти.
Вертя головой, Кара смотрела по сторонам с искренним, почти детским интересом, но вдруг столкнулась с мальчишкой, застывшим в дверях кухни. Обычным таким, глядящим напрямую без страха — тощий, тонкий совсем, как будто месяцами его не кормили, светловолосый, в белой широкой футболке и джинсах; он смотрел прямо на нее, растерянно косился на Влада — сравнивал.
— Это кто? — подозрительно уточнила Кара — шепотом на ухо, уцепив Влада за плечо и подтащив к себе поближе. У него редко бывали гости, домой он никого не водил из принципа — и вряд ли что-то поменялось за те недели, что ее не было. В детстве Влад, правда, пару раз приносил домой облезлых тощих котят, которых собирал по окрестным подвалам, а потом сам задыхался от прижавшей аллергии. Пацан и правда в чем-то напоминал бездомную кошку.
— Ян, студент мой, — представил он, опомнившись. — Юрфак. Я разве не рассказывал?.. Так, забежал ненадолго.
— А вы не говорили, что у вас сестра-близнец, — как будто обиделся мальчишка и схватился за ее руку с искренней улыбкой: — Очень рад! Приятно познакомиться…
Подозрительно покосившись на Влада, Кара предпочла не уточнять, что еще он рассказывал, а что нет. Ян проворной белкой метался по квартире, успел вытащить откуда-то банку с инструментами и грохотал ей, пока Кара скидывала берцы и вешала на крючок косуху, оставаясь в одной рубахе. Потерла затылок, растерянно оглядываясь и подумывая, где бы устроиться. От крепкого удара по голове — задело обломком от взрыва — она еще не до конца отошла, и была где-то в закромах головы забавная мысль, что все это чудится. Кара ущипнула себя за руку, но ничего не поменялось.
— На малолеток засматриваешься, нехорошо это, — фыркнула она. Стояла рядом, никак не способная отлипнуть, страшно соскучившаяся по Владу, жадно запоминающая его немного усталое лицо, поблескивающие серые глаза, мятую футболку с ярким принтом. Хотя, казалось бы, в зеркало загляни — и вот тебе…
— Ты не путай, я человек честный, да и — как будто у меня не может быть друзей… Он это так, заболтались после занятий — курили там вместе, я возьми и брякни, что никак не могу полку приколотить, — с досадой рассказывал Влад, не пытаясь сдержать улыбку. — Ты ж знаешь, все по хозяйству умею, а починить чего или собрать — пиздец, ни в какую. А он сердобольный.
— Нельзя таким в юристы, — покачала головой Кара.
— В следаки, выше бери.
