— Явился, говоришь… Ну так не томи, рассказывай! — Трофим толкнул локтем своего замолчавшего собеседника, отсутствовавшего в веси больше месяца. — Не верю я, что ты на меня бадейку воды опрокинул, дабы просто позлить!
— А то, что ты сам меня головой в прорубь окунал после того, как я поведал все подробности своего осеннего похода? Обещал же, что припомню потом?
— Надо было остудить твою буйную головушку, иначе ты тут такого натворил бы… — намекнул воевода про обряд кровного побратимства и спохватился: — То есть решил должок отдать?
— Да нет, правильно делаешь, что не веришь, — должок еще за мной. Просто твои пьянки в любом случае надо прекращать, а то делегации выпить на халяву к тебе никогда не прекратят ходить! — Иван с преувеличенной завистью вздохнул, словно сожалея, что не успел попасть в число этих гостей, и перешел к сути вопроса: — По пути мы обогнали булгарский караван со старыми знакомыми. Завтра утром купцы будут здесь, да не одни: с ними движется рать немалая.
— Насколько немалая?
— Думаю, что вместе с людишками Юсуфа полторы сотни душ наберется.
— И все к нам?
— Нет, четыре судна идут за данью к кугузу. Рискну предположить, что дальше двинутся волоком на Вятку к другим черемисским князькам: самое время зимнюю пушную рухлядь собирать.
— Как бы он их не прогнал… с суздальцами разбираться! А ты ночью шел, чтобы весточку быстрей доставить?
— Именно так, прибыли пару часов назад, — согласился полусотник. — Почти на ощупь пробирались ради этого. Ничего, вот наладит мне мастер Жум катамараны делать, так мы за двое суток про таких гостей узнавать будем!
— Какой такой мастер? И что он наладит? — не понял половину из сказанного Трофим.
— Какой? Давай лучше отложим этот разговор ненадолго, — поднялся с лестницы Иван. — Вестников в Болотное и Сосновку я послал сразу же, но до того, как все соберутся, часа три еще точно пройдет. Так что можем пробежать поприщ десять для разминки, заодно и остатки хмеля у тебя выбьем! А то у меня пролежни скоро будут от бесконечных речных походов: целый день лежишь и смотришь по сторонам…
— Знаю я твои пролежни! Опять всех своих воев загонял до изнеможения? Кстати, как новички?
— Ничего, будет у тебя к осени еще два десятка диверсантов. Я ими, кстати, почти и не занимался, переложил все на Пельгу и Кокшу.
— Второй совсем молодой!
— Зато талантливый и упертый, а за зиму я из него неплохого бойца подготовил. Из черемисов Лаймыра у меня выделяются он да Курныж: свою молодую поросль они как раз и обучают.
— А Вараш и его вои? Гондыр про них лестно отзывался по осени, — заинтересованно взглянул на полусотника воевода.
— На тех черемисов у меня отдельные планы… Кстати, помимо обычных занятий, эта спевшаяся парочка должна была по весне со своими ребятами все поселения на среднем течении Ветлуги облазить.
— Зачем? Дабы показать, за кем сила? Так вои Вараша пока нам не подчиняются, в отличие от черемисов Лаймыра, — те роту[198] дают. Да и то, если дойдет дело до свары с кугузом…
— Затем чтобы рассказать, к кому нужно обращаться в случае опасности и что надо делать, дабы в карманах завелось звонкое серебро. Ну не в карманах, так в мошне! А если дело дойдет до размолвки с ветлужским князем, то неизвестно еще, на чью сторону встанет сам Лаймыр… Так! Ты прекращай мне зубы заговаривать! Побежали!
— Ишь какой горячий и нетерпеливый! Сам же мне описывал, как вреден бег после возлияний! Помнишь, как после свадьбы Николая просил оставить тебя в покое? — Воевода неторопливо поднялся и потянулся, разминая застоявшиеся косточки в соскучившемся по движению теле. — Что-то про печень мне толковал…
— Кхм, так мы почти шагом, да и не в броне я тебя заставляю бежать! А если еще освежимся купанием, то потом сможешь мыслить почти здраво! Или ты уже взбодрился моим ведром? Думаешь, одного было достаточно? Ладно, ладно! — миролюбиво поднял руки Иван, отступая от поднятого в показном замахе кулака Трофима. — Я что? Я ничего! А майская водичка еще никому вреда не приносила! А уж дел, которые нам на малом совете предстоит обсудить, просто уйма!
— Окунуться не мешало бы, но уж бежать… Давай просто пройдемся не торопясь до дальней заводи, дабы в такой темени на речку через кусты не лазить. Там и дно хорошее, и песочек на бережку. Все-таки я не последний человек в веси, чтобы куда-то стремглав нестись среди ночи! Еще подумают люди, что беда случилась… Заодно ты мне по пути расскажешь про свои новинки и про поход к мордве.
Воевода сошел с крыльца и направился к воротам, осторожно ступая босыми ногами между старыми навозными лепешками. Иван двинулся за ним трусцой, в какой-то момент опередил и открыл калитку, дурашливо склонившись в поклоне:
— Слушаюсь и повинуюсь, мой воевода! Разреши понести тебя на закорках, дабы ты не утруждал свои ножки?!
— Тебе бы только на торгу рожи корчить, напялив лохмотья скомороха на потеху толпе! — скривился Трофим. — Еще раз напомни, где этот мастер находится?
Выждав, когда дозорный спустится с вышки и закроет за ними засов, Иван пустился в обстоятельный рассказ:
