— Ероха! Спиногрыз несчастный! Опять заснул на посту?! — С дальнего конца поляны мимо воинского начальства метнулась знакомая фигура и тут же полезла проверять кипящие котлы, старательно размешивая палкой их содержимое. — Эх, смотри сюда! А еще говоришь, что не спал… Сказано было, что надо разбудить через полчаса! — Поляна сразу наполнилась суетой и гомоном, в то время как Вовкин голос продолжал распекать нерадивого мальчишку, стоящего в клубах дыма посреди поляны и растерянно оправдывающегося на все упреки. — Какая разница, что ночь и по солнечным часам время не проверишь? Смотри на звезды, читай «Отче наш»… Точно, спал! Теперь ты не отбрехаешься тем, что тятьке на пахоте помогал! Вчера к земле прикасаться вовсе нельзя было! Ни пахать, ни сеять, ни-че-го! Хотя, по моему мнению, все эти указания — полная ерунда!
— Э! Вовчик! — Полусотник решил разрядить накалившуюся обстановку, вызванную их появлением. — Что тут у вас происходит? Почему спите на берегу? И вообще, что ты тут делаешь вдали от мастерских?
— Дядя Вань, ты? — поинтересовался Вовка, выныривая из царящего на берегу смрада. — Да вот, проспал малявка! Теперь поташ от котла отскребать придется!
— Э… А поподробнее? — только и смог вымолвить Иван.
— Днем некогда, так мы тут ночное дежурство устроили, — следом за своим подчиненным стал многословно оправдываться молодой мастер. — Нам для опытов поташ необходим, поэтому мы всю золу из печей, накопившуюся за зиму, в бочках настаиваем, а потом воду сливаем и выпариваем. Получившийся осадок перекаливаем на сковородах и получаем то, что нам надо!
— Калите печную золу? Для этого Николай велел ее в одно место собирать? — вмешался воевода, видя, что его полусотник впал в ступор от вывалившихся на него сведений. — А как же бабы? Они же ее при стирке используют…
— Хватит им, Трофим Игнатьич! Они же не всю ее в наши закрома несли!
— Ну-ну, не мне волосья на голове рвать будут. Так зачем вам этот… поташ?
— Мыло делать и стекло варить… — вздохнул Вовка, вытирая руки о подол рубахи. — Для мыла его надо, конечно, опять разводить и подогревать, а потом еще и мешать с известковым молоком, чтобы получить щелочь…
— А не проще ли вам дрова пережигать, чем бабам каждый раз золу в одно место собирать? — прервал ненужные ему подробности Трофим. — Леса вокруг полно…
— Не проще. Дрова надо еще заготовить, а нам деревья валить не под силу! Золу же любой малец пяти лет от роду в нужное место отнесет. Да и лес лишний раз рубить жалко! Не успеем оглянуться, как на пустом месте жить будем! Вот когда папоротник подрастет, тогда его начнем пережигать, а пока используем печные отходы.
— Хм… А воняет чем?
— Жир и сало перетапливаем для мыла, — нехотя пояснил молодой мастер, указывая на один из котлов. Зачерпнув оттуда ложкой маслянистую жидкость, он попробовал ее на вкус и сморщился. — Сначала мешаем их со щелочью, следом добавляем соли, чтобы осадить глицерин… э-э-э… мягкие масла и примеси. Их спускаем, а верхний слой заливаем в деревянные формы, студим, и дней через пять… Ероха, нормально уварилось, на вкус как подсоленное сало! Давай следующую порцию щелочи!
— Чего вы, говоришь, добавляете? — настороженно вскинулся воевода, услышав, что мальчишка упомянул о попытках перевести драгоценный продукт непонятно на что. — Соль?!
— Ну да, нам дядя Ваня немного зимой привез! А что? — удивленно вскинул глаза Вовка. — По-другому твердое мыло у нас не получается — одна размазня выходит! И то приходится несколько раз этот процесс повторять… А про соль дядя Коля вспомнил, по его словам и делаем. Потом, может быть, найдем что-то другое, но пока только так!
— Э, Трофим! — подтолкнул закипающее начальство к выходу с поляны Иван. — Пойдем! Он дело говорит: без мыла нам никак, Вячеслав уже ругаться устал… А первый караван с солью уже вот-вот должен подойти! Подумаешь, изведем малую ее часть на полезное дело!
— Дядя Вань, идите купаться выше по течению, там вода почище! — донесся им в спину Вовкин голос. — А сам я утром зайду, принесу заказ Трофима Игнатьича…
— Пойдем, пойдем. — Полусотник вновь подтолкнул в спину воеводу, который обернулся, чтобы прояснить долетевший возглас про какой-то непонятный ему заказ. — Не будем мешать мальчишкам. Придет, и узнаем, что он тебе приготовил… На чем мы остановились?
— Э… На эрзянском князе, — помрачнел лицом Трофим и свернул в просвет, показавшийся в ивовых зарослях.
— Точно! Так вот, меня до него даже не допустили! Овтай всеми руками вцепился и запретил напрямую с инязором общаться. Сначала, говорит, со мной породнись! А то зарежут мимоходом, и он даже не сможет вступиться.
— Сам князь хочет лапу наложить на железо? Что про него знаешь?
— Практически ничего. Род у него издревле самый могучий, поэтому он и шишку держит среди окрестных племен. А еще у него наемников много из тех, кто ему личную вассальную клятву принес…
— Ротники служат? Откуда родом?
— Говорят, что предки их пришли из южных земель, из Руси. Вот только не пойму, из Киевской или еще той, Древней, про которую Вячеслав все уши прожужжал…
