— Просто повезло. У нас Ветлуга рано вскрылась ото льда, да и они с севом припозднились из-за дождей. Добрались мы туда примерно за полторы недели до конца апреля… По-вашему вроде березень?
— У кого как. У нас березень на начало весны приходится, так что прошлый месяц — цветень, а нынешний — травень.
— Угу, — кивнул Иван и нахмурился. — С ясами же… Сам не пойму. Вроде от наших ребят я ни одного плохого слова о них не услышал, но как начали перебираться по волоку на Воронеж, будто чужими стали…
— Не чужими, просто степь почуяли! Понимаешь? Степь! Ладно, сам когда-нибудь постигнешь… Как тебе воронежский воевода?
— Да ничего, только чумной какой-то. Может, из-за смерти жены?
— Отмучилась бедолага… — Трофим вздохнул и широко перекрестился. — А что не так с ним?
— Все время смотрел на меня настороженно, словно ждал подвоха.
— Да я сказывал ему, что ты с Вячеславом из одного теста слеплен…
— Не так мы страшны, как нас малюют! — Весело блеснув глазами в сторону Трофима, Иван стал пробираться к тропе, отсвечивая в рассветных сумерках невысохшими каплями на мокром теле. — Эх, не взяли холстину, чтобы вытереться!
— На ходу согреешься! Вот оружия я не захватил с собой, на твой меч понадеявшись, это да… Совсем расслабились мы тут за зиму! Даже детишки без надзора ночью шляются! — Трофим удрученно мотнул головой и продолжил предыдущую тему: — А лекарь наш и меня в страхе держал. Я все время боялся, что он чего-нибудь выдаст этакое! Значит, явилось ясское племя к Дивногорью?
— Прибыли, родимые, но пока ничего не говорят. Посмотрим, как железо на них подействует…
— На заставах муромских и рязанских не пытались лишней пошлины взять?
— Бог миловал, но с этим надо что-то делать, иначе разоримся. Еще Муром я могу миновать нахрапом — все-таки большая часть правого берега Оки за мордвой, однако Рязанское княжество пройти по краешку никак не получается. Тут хочешь не хочешь, а провозное мыто выложи. И так уже припоминали, как вы осенью нагло проскочили мимо мытников. Не ожидали они поздней осенью купцов… Правда, я в отказ пошел: мол, знать ничего не знаю, не наше было судно! Но каждый раз такой финт ушами не повторишь, так что другой проход в воронежские земли надо обязательно искать.
— Сызнова все в мордву упирается?
— Ага, надо подумать, как лучше поступить. Во-первых, можно ходить под их флагом, если вообще здесь такое практикуется… Короче, взять и объявить наши суда эрзянскими! На Оке мимо Мурома им плавать никто не запрещал, а вмешается Ярослав Святославич, так опять получит от наших друзей по зубам. Во-вторых, мордовские земли простираются почти до воронежских и туда есть речные пути, насколько я знаю. Сидят там, правда, не эрзяне, а мокшане, но все равно почти один народ. Договоримся.
— Не спеши ругаться с Муромом, — покачал головой воевода. — Любая свара в тех краях прервет наше общение с родом Овтая. Кстати, свадьба твоя когда?
— Хотели осенью, но из-за трений с эрзянским князем решили ее сыграть как можно быстрее, так что через несколько недель меня уже того… окрутят.
— Невеста пригожа?
— Важена? Не то слово, как хороша, но чувствую, что хлебну я с ней… — отмахнулся Иван и свернул неприятную ему тему: — Давай лучше поговорим о том, что надо сегодня обсудить. Кажется, Вовка у нас за старшего среди мастеров остался?
— Так… — Воевода подошел к двери, пинком распахнул ее и стал внимательно вчитываться в слегка расплывающийся текст, отпечатанный на грубой бумаге, похожей на картон. — Ры… Ры… О! Ры-ба! Таки своими буквицами напечатали, стервецы! А я же просил!
— Да уже все привыкли к нашему алфавиту, дядька Трофим! — В глубине дружинной избы стоял Вовка и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, искоса поглядывая через плечо. Там, за накрытым столом расположилась целая комиссия из шести человек по приему первого печатного ветлужского издания, которое представляло собой четыре листа серого картона и переплет из полоски грубой кожи, скрепленные с помощью рыбьего клея. Уловив из сумрака комнаты подбадривающий кивок отца, Вовка продолжил: — Даже старосты с грехом пополам по слогам читают, а уж наши ребята только так и умеют! Не церковным же языком писать, без пробелов между словами и без гласных, а? Только язык сломаешь!
— Хм, ну ладно. — Трофим еще раз недоверчиво повертел грубую поделку в руках и вернулся на свое место, небрежно бросив подобие книги на стол. — Хоть бы обложили ее да завитушки нарисовали…
— Так это первый опыт! Будет и обложка и картинки в букваре! Мы для пробы всего тридцать штук этого вашего сборника отпечатали, и то почти половина в брак ушла! Правда, не пропала — черемисы с удмуртами растащили по своим селениям… — Вовка облегченно вздохнул и шагнул к открытой двери, собираясь улизнуть по своим неотложным мастеровым делам. — Ну я пошел, а? Меня ребята дожидаются. Мы с Мокшей одни на всю школу остались, даже папка со своими лекарками все время в лесу проводит…
— Вроде обучение грамоте и счету пару седмиц назад мы отменили до самых холодов? Лишь воинскую и трудовую повинность сохранили…
