— Теперь вам станет легче. Наши гонят фашистов, скоро им неоткуда будет летать на Волгу. Постепенно готовьтесь к новым задачам. Хватит обороняться. Двинетесь на запад, в наступление!
Мы радостно переглянулись.
— Но сначала освободите Волгу от мин. Чтобы ни одной не оставалось...
Наступила межéнь — пора самого низкого уровня воды в реке. Это сейчас, когда Волга почти вся состоит из искусственных морей — огромных водохранилищ, — речники забыли о летнем мелководье. А в те времена оно доставляло нам много мучений. Фарватеры местами обмелели так, что только опытные лоцманы умудрялись проводить по ним глубокосидящие суда. Эти неутомимые труженики летом почти не бывали на берегу. Запомнился мне Алексей Федорович Селезнев. Этот уже пожилой человек, родившийся и выросший на Волге, знал реку как свои пять пальцев. Не раз я видел его за штурвалом: опытный речник, сам становился к рулю — так ему казалось надежнее.
Сколько их было, этих сугубо гражданских людей, рука об руку работавших с военными моряками! И в списках награжденных, которые регулярно печатала флотильская газета, постоянно встречались имена без указания воинских званий. Федор Иванович Антонов, Петр Никифорович Бочкарев, Иван Дмитриевич Быстров, Александр Иванович Глупышев, Борис Иванович Ермолин, Иван Семенович Ермолов, Анатолий Иванович Ефимов, Василий Евменович Железняк, Павел Сидорович Здоркин, Семен Николаевич Зуев, Ефросинья Ивановна Иванова, Владимир Петрович Катков, Федор Степанович Кулагин, Иван Данилович Лунев, Александр Алексеевич Морозов, Ольга Петровна Одинцова, Раиса Николаевна Пономарева, Николай Иванович Севастьянов, Валентина Александровна Стягова, Иван Петрович Титов, Варвара Алексеевна Чупринко, Михаил Васильевич Широков... Я мог бы без конца перечислять имена людей, которые по праву носят боевые награды наравне с матросами и офицерами, отличившимися на тралении и в отражении вражеских воздушных налетов.
Многие из этих товарищей работали на земснарядах, углублявших фарватеры. В мирное время это обычная работа. В военное время она по своей опасности мало чем уступала работе минера. Ведь Волга была усеяна неразорвавшимися снарядами и бомбами.
Пронзительно скрипя ковшами, землечерпалка вгрызается в мель. И вдруг тревожные удары колокола. В остановившемся ковше — снаряд. Семафор на наблюдательный пост: «Пришлите минеров».
Заметив такой сигнал, мы однажды подошли к землечерпалке. Она уже снова вгрызалась в грунт. А на мокрой палубе я увидел полдюжины ржавых снарядов разных калибров. Не дожидаясь минеров, матросы землечерпалки сами вытащили из ковшей находки. Я поругал их за риск. Матросы — женщины и парнишки — виновато молчали. Но я знал, что и впредь они будут так делать. Они берегли каждую минуту, ведь от их работы зависело движение танкеров с горючим для фронта.
Усилиями многих тысяч тружеников Волги по реке поддерживалось нормальное судоходство. Все старания врага нарушить его оказывались тщетными. Немецко-фашистское командование не могло понять, почему так происходит. Чтобы узнать, в чем дело, оно засылало на берега Волги своих лазутчиков.
Я заглянул на наблюдательный пункт, расположенный на луговом берегу. Командир поста старшина 2-й статьи Иван Константинович Костецкий доложил, что его подчиненный краснофлотец Соенков ночью задержал неизвестного.
На посту увидели огонь в степи. Костецкий послал Соенкова узнать, что там происходит.
Вооружившись, матрос отправился. Горела копна сена. Неподалеку от нее Соенков встретил человека, одетого в красноармейскую форму. Матрос заговорил с ним, почувствовал недоброе.
— А ну-ка руки вверх и ступай впереди. Чуть что — стреляю! — И матрос щелкнул затвором.
Привел задержанного в ближний сельсовет, сдал с рук на руки. Когда Соенков вернулся, Костецкий сообщил о случившемся в штаб. С участием местных комсомольцев моряки прочесали окрестность. Выловили еще четверых. Все они были сброшены с одного самолета. После нашли и их пособника, который поджег копну, чтобы показать место выброски парашютистов.
Было еще несколько подобных случаев. Капитану государственной безопасности Василию Васильевичу Чекрыжеву и его помощникам пришлось немало поработать, чтобы достойно принять незваных гостей.
Межень всем прибавила забот. Мелководье мешало тралению. Все 214 наших тральщиков не столько плавали, сколько ползали по отмелям, прибавляя вмятин на своих днищах, нередко ломая и теряя гребные винты или разбивая в щепы плицы колес. Флагманский механик Ионов ругался последними словами, что винтов у него больше нет и достать неоткуда, но все-таки где-то находил их, и флагмех сутками возился с потерпевшими беду кораблями, пока снова не выталкивал их на фарватеры,
Матросы все чаще прибегали к «ножному» тралению. По пояс, а то и по горло в воде бродили по отмелям, ощупывая ногами дно. Конечно, не очень приятное ощущение, когда голой пяткой становишься на мину. Но через мгновение радостный крик оглашает реку:
— Нашел!