Для того, чтобы быть живым, надо уметь делать что-то вне инстинктов. Для того, чтобы выжить, надо забыть об этих умениях. Ты или подтверждаешь свою живость собственной смертью, либо просто существуешь - дихотомия проигравшей стороны делит нас на мёртвых и неживых.
Вопленица
nihil.
Машины идут навстречу нескончаемым потоком. Как будто жидкий свет течёт в грохоте транзита. Ледяное безразличие ртутных огней - упади я сейчас замертво, поток ни на секунду не замедлится.
И только бледный человек в сером пыльнике безмолвно несёт улыбку на своём обескровленном лице.
Он всегда рядом со мной.
Он всегда стоит за моим левым плечом.
Уёбище!
1.
Перспектива из левого глаза: крышка тумбочки, прожженная и липкая, на ней - пустой гранёный стакан, белёсая клякса жвачки, тестилка, станнер на ультрафиолетовых лазерах и запасные аккумуляторы к нему. Далее - размытое разноцветное пятно. Глаз спросонья фокусируется плохо.
Перспектива из правого глаза отсутствует. Правый глаз закрыт, и рефлекторно не открывается - с тех пор, как узкоглазые из рыночного квартала испытали новый тайваньский токсин.
Говорят, что мне ещё повезло. А вот Хмыря - того даже до больницы довезти не успели. По свидетельству Глашки, которую запихнули в тот же труповоз, Хмырь вдохнул, а выдыхать вдруг, ни с того ни с сего, разучился. Так и умер на руках реаниматоров с удивлённой миной и распахнутой пастью к вящей радости последних. Криогенную установку они держат наготове в каждом труповозе, оттого и бесплатна наша медицина, как контейнер с сыром в хорошо пристрелянном квадрате.
Однако же правый глаз надо открывать. А потом моргать им каждые пять минут, а то и чаще - чтобы не заработать ещё и дальнозоркость, в придачу ко всему остальному.
Два глаза создают в измученном похмельем мозге идеальные условия для того, чтобы окончательно и бесповоротно впасть в отчаяние и полное неприятие объективного мира.
Потому что комната маленькая и серая, и где-то вдали от реальности программа бухучёта упорно накручивает пеню за просроченную оплату жилплощади. Но даже если удастся найти денег и оплатить долг до визита приставов, воды и, следовательно, канализации здесь тоже нет - у въезда во двор третий месяц зияет развёрстый котлован. Видимо, таких неплательщиков как я достаточно много, чтобы начатый весной плановый ремонт загнулся в расцвете сил от острой финансовой недостаточности.
Отходняк, кстати, красок в палитру совершенно не добавляет. На полу - россыпь разнокалиберных бутылок. Почему-то они напоминают мне стреляные гильзы. Тупая тяжесть в голове наводит на мысль о том, что свинец из этих гильз перекочевал в мою черепную коробку.
Этот мир охуел. Причём давно и безнадёжно.
Интересно, сколько сейчас времени? Часы стоят на столе, свет падает так, что жидкокристаллический монитор кажется единым светящимся пятном. Если десяти ещё нет - можно лежать дальше и ждать, когда же запищит будильник. Потом встать, опорожниться, состряпать хавчик, если со вчерашнего хоть что-то осталось, и валить на рельсу. Если турникет опять сломан, можно будет прокатиться на халяву. Иначе, гони бабло, чувак. И, в любом случае, на Клондайк. Если повезёт - расплачусь за квартиру... Может быть даже крупно повезёт. Должно же и мне рано или поздно крупно повезти, как в прошлом году - Горичу.
Или, как в этом году - Простокваше. Правда, Простоквашу пристрелили чурки, когда тот излишне засветил товар по дороге к рельсе. Но то Простокваша, парень всегда слишком много болтал и светил, даже когда добывал за день три-четыре грёбаных кондёра. Умные люди держат рот на замке и косят под нищих, покуда не доберутся до точки. А когда Простокваша раскопал те микрочипы слышно было, наверное, даже в Центре. Никто не пошёл провожать его до рельсы, хоть и сговорились по одному не ходить. Не то, чтобы он был настолько плохой, просто всем стало ясно, что чувак более не жилец.
А Простокваша сказал: "Хуй с вами!" и попёрся.
