Визуализация тела помогала. Я конечно все равно тратил время на осмотр вживую, но так хотя бы знал куда смотреть. Ибо доверять собственным ощущениям не стоило. Болело все одинаково мерзко. Одно из красных пятен светилось совсем близко к шее, — прощальный подарок от обезьяны, — им я и занялся в первую очередь.
Когда я снимал джинсы, чтобы заняться красным пятном на бедре, из них что-то выпало. Что-то весомое, склизкое и, несомненно, мерзкое. Оно приземлилось на траву с громким «чваком».
Я замер. Темное продолговатое нечто не шевелилось.
Так. И что теперь делать? Рассмотреть или не стоит? Во многих фильмах как раз в такие моменты люди и погибали. Но Стик — молчит. Значит это безопасно. Наверно…
Действуя крайне осторожно, я приблизился и наклонился. Дрожь прошла по моему телу.
Сороконожка. Толщиной с предплечье. Ладно… Хорошо хоть не двигается…
Над ней появилась красная, немного поблекшая надпись:
Я коснулся рукой тела сороконожки, но знакомого тепла не ощутил.
— «Мы уже собрали с неё лиос. Она касалась нашего тела в момент окончательной смерти. Сейчас у нас есть одиннадцать из двадцати необходимых единиц для повышения этапа».
— Что это за твари такие, которым плевать, что их протыкают насквозь? — спросил я.
— «Это — роевик Марк. Зараза, опустошающая целые материки. К счастью, этот пока развился лишь до красного цвета. Я отмечу на карте его примерный ареал обитания, как только мы станем сильнее, мы сможем вернуться и собрать его лиос».
Вернуться? Сюда? Да еще и уничтожить этих тварей? Да ни за что на свете!
После перевязки лучше не стало, но Стик оказалась права: большинство ран были неприятными, но не слишком опасными. Сильнее всего досталось шее, да бедру, порванному клыком кабана.
— «Чем быстрее мы добудем траски, тем лучше Марк. Поэтому давай не рассиживаться тут понапрасну, а найдем источник сигнала».
Легко ей говорить. Сначала убедила меня что там — опасно, теперь убеждает что другого выхода нет.
Я не умею переключаться так быстро.
Но, если моя кровь и правда чем-то заражена…
Взгляд сместился на лежавшее у ног тело сороконожки.
Сколько зараз могла переносить даже одна такая тварь? Много. Очень много. А меня покусали штук десять подобных. Если не больше.
Я встал, но тут же покачнулся от боли в ноге.
Плохо.
Теперь я точно не смогу никуда убежать, если впереди поджидает опасность. Хотя куда мне бежать? Как сказала Стик, без антибиотиков у меня один путь — смерть.
Может, помогут какие-нибудь травы? Знать бы еще какие… Да и помогут ли вообще какие-нибудь… Из чего там делают антибиотики? Из плесени? Может найти плесень и нажраться ее?
Что-то мне подсказывало, что это так не работает…
Морщась от боли, я сделал шаг.
— «А я говорила, что стоит выбрать внутренний путь. Это бы усилило мою связь с телом и сильно ускорило твое восстановление. Может быть, обошлись бы и без трасков. Но нет. Ты же у нас никого никогда не слушаешь».
— «Если бы я никого никогда не слушал, то не ковылял бы сейчас на эти вспышки, чтобы посмотреть кто еще захочет меня сожрать».
— «Ты это делаешь только потому, что и сам так решил. Вот и все».
Я не стал с ней спорить. Я не хотел спорить. Я просто пошел.
Идти оказалось совсем недалеко.
Вспышка.
Между деревьями высветилось что-то серое, металлическое…
Шаг замедлился, я смотрел себе под ноги и старался двигаться по возможности бесшумно. Получалось примерно, как у слона, идущего через комнату с подвешенными колокольчиками.
Если впереди есть люди… Или нелюди… В общем, нечего и думать о том, чтобы подобраться незамеченным.
Вспышка.
Так. Правее. За дерево. Если я не вижу источник вспышек, то и оттуда меня не видно.
Последняя преграда, отделявшая от неизвестности, медленно приближалась.
Вспышка.
Я прижался к стволу дерева, чтобы унять лихорадочную дрожь в руках.
Может, это начала действовать инфекция? Хотя вряд ли так быстро. Ладно. Посмотрим. Самым краешком глаза.
Вспышка.
Неужели это…
Пришлось спрятаться обратно, чтобы перевести дух.
— «Стик, пожалуйста, скажи, что мне показалось», — попросил я.
— «Видишь ли Марк, я понятия не имею что ты имеешь ввиду. Я даже не представляю про какой именно источник восприятия ты говоришь… Слух? Зрение? Осязание? Обоняние? Вкус? Понимание источника возможно подсказало бы мне…»
— «Это летающая тарелка Стик!» — прервал я чужие рассуждения.
— «Словосочетание что ты использовал — слишком примитивно для описания данного вида транспорта. Это как сказать про акулу, что она рыба. В целом ты будешь прав, но несколько нюансов для уточнения бы не помешали».
— «Это летающая тарелка Стик», — стоял я на своем. — «Если сейчас из нее вылезут зеленые человечки, я окончательно уверюсь, что все это — плод моего воображения».
