Ха! Это так нелепо, что даже смешно. Чтобы отец когда-нибудь не встал по будильнику или нарушил свой распорядок дня… Да скорее школа провалится под землю.
Четвертый этаж.
Но что я мог сделать когда меня закрыли? Орать на всю школу, чтобы они смеялись еще больше? Выбраться самостоятельно? Как? Стены кабинки от пола до потолка. В опоздании нет моей вины…
Пятый этаж.
Но это мой поступок. Он произошел со мной, значит ответственность лежит на мне. Отец скажет именно так. Значит я заслуживаю наказания.
За свои поступки надо отвечать. Это справедливо.
Шестой этаж
Может сбежать? Развернуться и побежать вниз. Это так легко. Достаточно развернуться и побежать. Вниз бежать легко. И никто меня не догонит, никто меня не найдет…
А если все-таки найдет? А если меня найдет отец? Нет. Бежать нельзя. Я должен ответить за свои поступки.
Седьмой.
Вот она. Черная дверь квартиры отца.
Сердце бешено колотилось в груди, ноги подкашивались, отказываясь приближаться к тому, что таила за собой эта дверь.
Может простой пойти дальше? Вверх. До тех пор, пока не кончатся этажи.
Очень хотелось так и поступить, однако смысла в этом никакого. Все равно придётся понести наказание, ведь я его заслужил.
Пересилив себя, я постучал.
За дверью послышалась тяжелая поступь отца, от которой дрожали стены. Я вытер потные ладошки о штаны.
За свои поступки надо отвечать.
Щелкнул верхний запор. Подбородок задрожал, будто от холода. Щелкнул нижний замок.
Сейчас будет крик…
Дверь рывком открылась. Однако за ней не оказалось ни отца, ни его квартиры. Лишь свет. Яркий солнечный свет.
На безупречно голубом небе пылало солнце.
Зачем я смотрю на солнце?
Глаза закрылись, но свет проникал и через веки.
Что вообще происходит?
Чуть больше осознав свое место в реальности, я повернул голову на бок.
Трава. Свежая зеленая трава.
Так себе странность сама по себе. Но если вспомнить что на улице сейчас середина декабря…
— «Привет», — прозвучал незнакомый, приятно звонкий женский голос.
К кому это обращаются? Ко мне? Наверняка нет. Значит и отвечать не буду…
Сев, я огляделся.
— Что за… — непроизвольно вырвалось из рта.
Летняя степь убегала во все стороны горизонта. Идеальность ровных линий портили редкие кляксы пролесков, небольших холмов и далеких гор с одной из сторон.
— «Я сказала привет», — снова послышался голос.
На руке запеклась кровь.
Это та рука, которой я вытирал лоб. Значит пассажир и авария мне не приснились. Может я слишком сильно ударился?
Ощупав голову, я нашел покрытый коркой, вулкан шишки, размером с мячик для настольного тенниса.
Видимо да. Сильно ударился.
— «Эй! Ауу! Ты меня слышишь?»
На всякий случай я еще раз огляделся. Мало ли, может в первый раз мне не хватило внимательности… Но нет. Никакой новой кляксы на линии горизонта не возникло. Вокруг ни души.
— Привет, — на всякий случай сказал я.
— «Так-то лучше», — сразу же прозвучал женский голос. — «А то уж было испугалась, что ты лишился дара речи от всех событий. Что бы мы тогда с тобой делали? Было бы тяжело… И так-то будет не легко, но было бы еще тяжелее».
В третий раз я оглядел окрестности. Никого.
— Ты кто? — спросил я.
— «Я? Ах да, я забыла, что ты ничего не знаешь. Меня зовут Стик, я твой симбионт. Можешь не тратить время на представления, и уже знаю, что тебя зовут Марк. Я вообще очень много о тебе знаю, пока ты тут… спал, я обучалась через твое восприятие мира, должна признать, что это был не самый большой багаж знаний…»
Мои руки потянулись к вискам и с усилием их помассировали.
Как выгнать из голову эту дурь?
От движений заболела нога, та самая, которая пострадала в аварии. Сейчас стопа «смотрела» в правильном направлении, но ее подвижность ограничивалась болью.
— «Вообще-то я надеялась на что-то в духе: приятно познакомиться Стик, будем дружить», — сказал голос.
А может я перегрелся? В конце концов на улице лето… Если, конечно, оно мне не снится.
Я снял с себя куртку, а затем и кофту, оставшись только в хлопковой футболке сшитой на одной из многочисленных фабрик страны с самым большим обилием человеческого ресурса.
— «Или: я счастлив общению с тобой Стик».
— Ты кто? — повторил я.
— «Понимаю…» — в голосе появились сочувствующие нотки. — «Посттравматический синдром… Отказ принимать действительность реальности… Бегство внутрь самого себя… Бла-бла-бла, тра-та-та… Соберись Марк! У нас нет времени на сопли и упоение жалостью к себе. Нам надо стать сильнее и сделать это быстро».
Я провел рукой по окружавшей меня зелени. Трава излучала свежесть и нежно щекотала ладонь. Визуально она ничем не отличалась от настоящей. Я даже попробовал одну из травинок, в результате чего рот наполнился горьким соком.
Если все это — галлюцинация, то она очень убедительна.
— «Марк! Аууу! Ты меня вообще слышишь? Прием!» — требовательно кричал голос.
— Слышу. А ты меня слышишь? Ты кто? Можешь объяснить по-человечески?
— «По-человечески не могу. Я не человек. Я симбионт. Твой симбионт. Меня зовут Стик… Подожди ка, я что-то фиксирую».
Пауза вышла недолгой, ни один из миллиона моих вопросов так и не успел стать озвученным.
