Они снова целовались, до головокружения, долго и болезненно-сладко, не желая отпускать друг друга ни на миг. И клятва, недовольно ворча, свернулась, спряталась, ожидая подходящего момента, чтобы вновь напомнить о себе.
Владыка Кирдан, к немалому удивлению дочери, идею о конной прогулке оной не поддержал.
— Понимаешь, дитя, — заговорил он и, подойдя ближе, обнял за плечи и доверительно заглянул в глаза, — наступает осень. Дороги станут трудно проходимыми, и нападения тварей Тьмы, по-видимому, участятся. До Сириона или его притоков путь по суше весьма далек. Но, если есть желание, можно доплыть туда по морю.
Армидель, уже собравшаяся возразить, задумчиво посмотрела на отца.
Свежий ветер, влетавший в распахнутое окно, доносил знакомые с детства соленые запахи, вселявшие в сердце покой и уверенность. Да, вода защитит ее. И моряки их весьма искусны.
На горизонте показался белый парус суденышка, входящего в порт.
«Должно быть, рыбаки вернулись» — предположила она и некоторое время просто наблюдала.
— Пожалуй, я соглашусь с тобой, — произнесла в конце концов дева. — Мы доплывем на корабле, и я узнаю ответы на свои вопросы.
— Надеюсь, они окажутся благоприятными, — пожелал Кирдан и, склонившись, поцеловал дочь в макушку. — Я отдам приказ, к утру судно будет готово.
— Спасибо, ада! — поблагодарила она и, крепко обняв отца на прощание, побежала в покои собираться.
Впрочем, много вещей она брать не стала: еще одно платье на всякий случай и некоторые необходимые мелочи — поездка не должна была продлиться долго. Сердце ее тревожно, взволнованно билось. Что ждет ее в конце пути? Кто знает?
«Если бы только отец мог заглянуть в будущее», — досадовала она.
Но владыка морского народа по-прежнему не мог разглядеть его. Что ж, значит — ехать.
Застегнув дорожную сумку, Армидель отправилась проститься с матерью. Должно быть, она уже обо всем знала, потому что молча подошла и обняла дочь.
— Удачи тебе, — пожелала леди Бренниль. — Пусть путь будет легким, а ветер попутным.
— Спасибо, матушка!
На месте по-прежнему не сиделось, поэтому сразу после ужина Армидель отправилась бродить по саду. Нежный шелест листвы успокаивал, вселяя надежду, что все непременно закончится хорошо.
«Главное, узнать, что он жив! — размышляла она, поневоле краснея. — Остальное не важно!»
Фэа рвалась вперед, и, если бы дева могла, то отправилась бы прямо сейчас, пешком, хотя это и было бы неразумно. Но тогда она подвергла бы себя опасностям и, возможно, подвела дорогого ей нолдо. Только эти мысли, а еще осознание, что она огорчит и встревожит родителей, останавливали ее.
Армидель привычно спустила к морю и уселась, свесив ноги в воду. Поднявшийся на небо Итиль серебрил воду, и дева принялась считать блики. Как ни странно, занятие успокаивало.
Укрывшийся толстым покрывалом сна Бритомбар опустел. Лишь лаяли вдалеке собаки, да молчаливые стражи, застывшие, подобно изваяниям, пытливо всматривались в даль. Армидель затянула песню, и ей показалось, будто чей-то голос ее подхватил. Хотя рядом никого, разумеется, не наблюдалось. Посидев еще немного, дочь Кирдана в конце концов встала и направилась в свои покои.
А утром, едва на восточном крае неба показалась заря, корабль, везущий Армидель в сторону устья Сириона, покинул гавань. Попутный ветер подгонял, и суденышко весело летело, распустив паруса. А на причале все так же стояли, провожая его, владыки Бритомбара.
— Должно быть, обратно доплыть им будет затруднительно, — предположила мать.
Кирдан кивнул и ответил жене:
— Доплывут на веслах. Все будет хорошо. Я чувствую, что поездка окажется успешной.
Минувший вечер, проведенный на холме вдвоем с мужем, задал Лехтэ больше вопросов, чем дал ответов. Во всяком случае, точно ясно было одно — им обоим придется заново привыкать друг к другу.
Долгий путь протяженностью в несколько лет заканчивался. Постройка корабля, путешествие по морю, визит в Бритомбар, а так же последняя часть пути по землям Белерианда — ее жизнь никогда не была такой насыщенной и разнообразной.
Вот и сейчас, после очередного дня, проведенного в седле, в только что разбитом лагере их с мужем уже ждал ужин. В котелке над огнем булькала закипающая вода, а рядом стояла емкость с холодной — ополоснуть руки или нехитрые приборы, задействованные в приготовлении пищи. Лехтэ склонилась над ней и принялась разглядывать свое отражение. Загар на лице и руках еще держался, равно как и мозоли, заработанные на верфи и в пути. Впрочем, они ей уже стали в некотором роде дороги. Волосы немного растрепались за день, на носу и скуле полосками осела дорожная пыль. Вздохнув, Лехтэ сполоснула ладони, намереваясь положить порцию тушеного мяса себе и супругу. Куруфин как раз подошел к любимой и немного устало опустился на лежак. Несильно ныло плечо, чуть отвлекая его от мыслей. Искусник все же беспокоился, как брат и сын справлялись без него, не упустили ли важного в преддверии приближающейся зимы.
