Решив, в конце концов, что блуждать по дворцу и никого при этом не встретить можно еще довольно долго, Артанис спросила одного из стражей, не видел ли тот своего командира.
— В гранатовом зале, госпожа, — сообщил он. — Доклад принимает.
— Хм, — неопределенно ответила дева и, поблагодарив, отправилась в указанном направлении.
Гранатовый зал ни она, ни Келеборн не любили — слишком уж он был помпезный и вычурный, мало располагавший к приятным беседам.
«И что там, интересно, за доклад такой?» — подумала она.
Приоткрыв осторожно дверь, Нервен заглянула внутрь и увидела, что мельдо стоит, уставившись в пустоту прямо перед собой. Лоб его прорезала задумчивая морщинка, а напряженная поза выдавала тревогу.
И тут в голову Артанис пришла мысль. Оглянувшись по сторонам и убедившись что, кроме них, рядом больше никого нет, она осторожно прикрыла дверь и тихонько подошла к погруженному в думы Келеборну со спины.
— Угадаешь, кто это? — спросила она, шутя, и закрыла ему глаза ладонями.
— Галадриэль, мелиссэ, — легко рассмеялся он и, бережно убрав ее руки, обернулся и заключил в объятия. — Разве я мог бы тебя с кем-нибудь перепутать?
Сразу стало тепло и уютно. Исчезли тревоги, словно их и не было никогда. Синда чуть наклонился и ласково коснулся губами ее губ.
— Мельдо, — прошептала Артанис, обнимая его за шею и с удовольствием отвечая на поцелуй.
Сердце билось взволнованно и часто. Оно до сих пор не могло привыкнуть к той буре чувств, от восхищения до откровенного восторга, которые вызывал стоящий сейчас рядом нэр. Да и стоило ли?
— Но что же произошло? — в конце концов спросила она.
Келеборн нахмурился:
— Стражи доложили только что о довольно крупном отряде орков, шнырявшем вдоль границ Дориата. Конечно, преодолеть Завесу они не смогут, и все же мне неспокойно. Сам не знаю почему, но я чувствую, что должен разобраться с ними. В общем, я беру отряд и отправляюсь.
— Завтра?
— Сегодня. Прямо сейчас. Прости, родная, но прогулку придется отложить. Я постараюсь не задерживаться дольше необходимого.
Галадриэль покачала головой:
— Все хорошо. Конечно, ты должен ехать. Тем более раз велит сердце. Но все же будь осторожен!
Ибо кому, как ни ей, было знать, что по сравнению с нолдор синдар не самые умелые воины? Да и не могли они тут, за Завесой, стать таковыми.
— Я постараюсь, — ответил Келеборн и, поцеловав ее еще раз на прощание, отправился собираться.
Не прошло и часа, как Менегрот покинул отряд воинов под его предводительством. Сидеть в покоях или вежливо поддерживать беседу с придворными Артанис не могла, а потому, накинув на плечи легкий плащ, она покинула пределы дворца и отправилась бродить по окрестным лесам.
День сегодня обещал быть солнечным, и Лехтэ собиралась этим обстоятельством воспользоваться.
Когда утром, после завтрака, Курво, поцеловав ее, ушел по делам, она, проводив его взглядом, спустилась в то крыло, где обитали верные, и попросила нисси принести в одну из гостиных и установить рядом с окошком ткацкий станок.
Свиток, на прощание врученный сестрой, она распечатала вскоре после приезда в Химлад. Наверное, чего-то такого Лехтэ и ожидала от утонченной и изысканной Миримэ. Ткань. Но не простая, а пронизанная светом Анара. В нем содержалась подробная инструкция, как именно следует вплетать лучи нового светила, не важно дневного или ночного, в основу. Результат должен был получиться великолепным, однако для этого необходимо было всю работу с начала и до конца проделать самой.
«Что ж, — подумала нолдиэ, — я ведь все-таки нис и умею ткать и шить. Тем более времени у меня сейчас достаточно».
Начать, пожалуй, следовало с золотой пряжи Анара. Ибо на ночь, когда восходил Исиль, у нее имелись совсем другие планы.
Еще раз улыбнувшись, на этот раз немного лукаво, Лехтэ подобрала юбку и прошла в гостиную, где ее уже ждала будущая работа.
Действия были привычными, хотя ей и не часто приходилось заниматься этим лично. Устроив свиток на столик поблизости, она придавила его по углам, чтобы не сворачивался, и расположилась перед станком. Свет падал сквозь окно прямо на натянутые нити, тем самым существенно облегчая мастерице задачу. Лехтэ сосредоточилась и, взяв первую нить, затянула тихую Песню. Ту самую, что поведала ей сестра. Уток плавно, словно лебедь в волнах, скользил по волокнам основы, и нолдиэ старательно плела узор, добавляя к нему золотой свет. Ряд за рядом, все дальше и дальше. Ткань светилась, будто сама по себе, нарядно и празднично, однако рукодельнице некогда было любоваться проделанной работой. Этим она сможет заняться потом, пока же была только эта нить и еще один ряд, который необходимо закончить.
