Однако планы начали меняться практически сразу же. Неожиданно заявились наугрим, якобы заблудившиеся во владениях лорда Таргелиона и от того избежавшие въездной пошлины. Карантир сделал вид, что поверил и чисто по-соседски не стал взимать с них дополнительно, как, согласно договору, следовало поступить с избегавшими честной оплаты. Однако обставил все таким образом, что гномы оказались обязаны одарить доброго соседа, дабы не опозорить род свой. В итоге неудавшиеся хитрецы расстались с бОльшим, чем следовало, поступи они честно.
Затем Карнистир захотел дождаться возвращения Лантириэль, отправившейся вместе с отрядом разведчиков в горы на северные перевалы. То были места неизученные и, возможно, опасные, и именно поэтому синдэ, отлично знавшая целебные травы Белерианда, настояла на своем участии.
Морьо очень волновался и порой ругал себя, что дозволил, но ничего уже поделать не мог, лишь чаще срывался на привычных к гневным вспышкам лорда верных. Впрочем, просить прощения потом он также никогда не забывал и всегда заботился о своем народе, за что и был им любим.
Узнав о скором возвращении разведчиков, Карантир сначала развил кипучую деятельность — зачем-то надел нарядную котту, после набрал букет ярких осенних цветов самых разных окрасок — розовых, белых, сиреневых, желтых с пушистыми головками и стрельчатыми лепестками, делающими их похожими на небесные творения Варды. Он несколько нетерпеливо выслушал приветствие и краткий доклад командира, глазами ища целительницу, а после, подойдя к ней и убедившись, что ничего дурного с синдэ не произошло, потребовал подробный отчет о походе.
«Зачем я это спросил у нее? Зачем?! — мысли Карнистира заметались. — Ведь заготовил же другие слова. Совсем. Сейчас. Да. Именно. Сейчас».
— Ланти, — неожиданно перебил деву лорд. — Это тебе.
Букет перекочевал в руки синдэ.
— Насколько я знаю, они не обладают целебными свойствами, — начала она.
— Нет, они не для этого, — пояснил Морьо, краснея до кончиков ушей. — Это… думал… яскучалихотелпорадоватьтебя!
Несмотря на выпаленные на одном дыхании слова, Лантириэль поняла его и, улыбнувшись, взяла за руку.
— Благодарю тебя. Они красивые. Люблю астры, — глаза девы счастливо засверкали, отражая состояние ее фэа, что потянулась навстречу душе лорда Таргелиона.
— А завтра уеду я, — вздохнул Морифинвэ. — На свадьбу.
— Вы женитесь? — не веря своим ушам спросила Лантириэль.
— Не я, — тут же пояснил он. — Кузен, один из лордов Дортониона.
Синдэ выдохнула и вновь улыбнулась.
— Разве ж я могу жениться, — неожиданно признался он. — Клятва напоминает о месте, твердыня Врага еще не сровнена с землей!
— Видно, ты еще не встретил ту…
— Встретил! — грозно и громко заявил Карнистир, резко развернулся и ушел, чтобы спешно покинуть крепость с небольшим отрядом верных.
Дары для Ангарато и Эльдалоттэ он не забыл только благодаря тому, что собраны и упакованы они были заранее, как и розданы все распоряжения командиру, оставшемуся главным на время отсутствия Морифинвэ. Дня через два пути Карантир понял, что не связался с братьями, а палантир остался в крепости. Решив, что возвращаться он точно не станет, лорд Таргелиона продолжил свой путь.
Закрытые и запретные земли манили, но не пускали к себе. Деревья приветливо шелестели листвой, обещая уютную тень и укрытие от ветра, но лишь на расстоянии. Стоило деве приблизиться к ним, как могучие грабы принимали очертания оплетенных паутиной засохших елей, угрожающе выставивших острые обломанные ветви в сторону нолдиэ. Ириссэ пыталась преодолеть преграду с закрытыми глазами, запомнив расположение тропы на расстоянии, однако вновь магия Мелиан не позволяла ей проникнуть в Дориат, разворачивая и выводя по небольшому кругу за границу. Порой дева слышала голоса синдар и даже несколько раз пыталась позвать стражей. Ответом была тишина или однозначное предупреждение — стрела вонзалась в землю недалеко от ее ног. Верхом же пересекать Завесу нолдиэ не пробовала ни разу, опасаясь за жизнь коня.
Той ночью она решила не останавливаться и продолжила свой путь вдоль границы Дориата. Ветер все чаще доносил веселые голоса синдар и звуки музыки, а чуткий нос девы улавливал аромат жаренного мяса.
«Никакого представления об осторожности! — возмущенно фыркнула дочь Нолофинвэ. — А вдруг враги? Если нападение, а они празднуют? Не выйдет ничего у Артанис — какие из них воины!»
