Разговор завершился. Верные, не занятые дозором, улеглись спать, а Финдекано не мог сомкнуть глаз. Некоторое время он ворочался, а после, не выдержав, встал и, расположившись у костра, взял небольшую ветку и принялся прямо на снегу прикидывать, откуда и какими силами может ударить Моргот, а главное — что нолдор противопоставят ему. Конечно, не хватало данных, но он был уверен, что сможет получить их у отца.
Стерев сапогом результаты своих изысканий, он поежился и плотнее запахнулся в плащ. Ночь медленно тянулась, словно размазанное тонким слоем по хлебу масло. Отстояв свою стражу, Нолофинвион снова лег и на этот раз уснул, пробудившись уже с первыми лучами, пробившимися через тучи.
За ночь метель слегка улеглась, поэтому было решено отправляться в дорогу немедленно. Наскоро позавтракав остатками вчерашнего ужина, нолдор свернули стоянку и поманили за собой коней — горы они преодолевали пешими.
Дальше отряд, как и было запланировано, разделился. Финдекано взял с собой четверых верных и, попрощавшись с товарищами, отправился в Барад Эйтель. Теперь на дорогах ему часто попадались вооруженные нолдор. Завидев сына своего государя, те приветствовали его, и Нолофинвион махал им рукой в ответ.
Следующую ночь они со спутниками провели в поле, не желая терять драгоценное время. Наконец, в один из вечеров на горизонте показался главным город Хитлума. Подъехав ближе, Фингон протрубил в рог, и стражи на стенах поспешили впустить принца. Ворота крепости распахнулись, небольшой отряд быстро въехал внутрь, и Нолофинвэ, выбежав во двор, подошел к сыну.
Финдекано спешился и сразу же оказался стиснут в крепких объятиях отца. Лицо Финголфина вмиг посветлело.
— Быстро ты добрался, — сказал он. — Рад видеть тебя, сынок.
— Я тоже, атто. Твой гонец застал меня на середине пути. Я ехал, чтобы обсудить с тобой предстоящую помолвку.
— Так ты сделал предложение Армидель? — обрадовался Нолофинвэ.
Фингон светло и счастливо улыбнулся:
— Да.
Отец вновь крепко стиснул сына в объятиях и расцеловал:
— Поздравляю! Очень рад за тебя. За вас обоих. Правда, сейчас нам всем будет не до того, однако после войны я с удовольствием приеду в Бритомбар, чтобы от имени нашей семьи участвовать в церемонии.
Верные тем временем занялись лошадьми, а король, обняв сына за плечи, повел его внутрь. Там они заглянули на кухню и, взяв мяса, пирогов и ароматный травяной напиток, устроились в гостиной перед разожженным камином. Финдекано с удовольствием ощущал, как живительное тепло растекается по жилам роа.
— Какие новости с границ? — спросил он отца.
Финголфин вздохнул и начал рассказывать обо всем, не забыв упомянуть и про то, о чем поведал Майтимо во время разговора, и данные разведки.
— Значит, времени у нас почти не осталось, — проговорил Фингон, сложив пальцы под подбородком.
— Верно. Враг вот-вот ударит.
Нолофинвион вскочил и сделал несколько нетерпеливых шагов по комнате:
— Я отправляюсь в Ломинорэ завтра утром.
— Хорошо, — кивнул Финголфин. — Буду ждать вас. Только… не хочешь никому ничего сообщить?
Сын оглянулся и пристально посмотрел отцу в глаза.
— Ты прав, — наконец сказал он, и на лице его отразились отблески пламени. — Я сейчас же напишу Турукано. Отправишь гонца?
— Конечно, не беспокойся.
Они еще немного поговорили, и Финдекано направился в свои покои, где незамедлительно взялся за перо. Несомненно, младший должен знать, что ему предстоит защищать не просто союзников, но и невесту брата.
Строки легко ложились на лист пергамента. Он вкратце поведал о произошедшем в Бритомбаре, выразил надежду увидеть его на своей свадьбе, когда они совместными усилиями одолеют Врага, а так же попросил не медлить и отправляться со своими обученными воинами в путь.
Еще раз перечитав послание, он запечатал его и передал уже ожидавшему верному Финголфина.
За окнами успела сгуститься ночь. По-хорошему, следовало отправляться спать, однако оставалось еще одно незавершенное дело — он очень давно не говорил с другом.
Фингон прошел в кабинет, где отец хранил палантир, и вызвал видящий камень Химринга. С минуту ничего не происходило, но вскоре белесый туман где-то в глубине прояснился, и он увидел лицо лорда северной крепости.
— Айя, Майтимо! — воскликнул Нолофинвион, и на лице его появилась светлая улыбка.
— Рад видеть тебя! — ответил Маэдрос. — Темные времена настают, друг мой. Будь осторожен. Впрочем, кому я это говорю.
— Но даже в самые мрачные периоды есть место светлому и доброму, — задумчиво произнес Финдекано и пояснил: — Армидель ответила согласием.
— Что? — решил на всякий случай уточнить Нельо.
— Дочь Кирдана станет моей женой! — радостно прокричал Фингон. — Конечно, как только мы разобьем Моргота. И только попробуй сослаться на дела и не приехать на свадьбу. Иначе… иначе я устрою ее в Химринге!
Кузены на некоторое время словно забыли о нависшей угрозе, деля радость и счастье Финдекано. Они шутили и строили планы, представляя волшебную свадьбу и дальнейшую счастливую жизнь принца нолдор и дочери моря.
Вдруг Маэдрос вздохнул и тяжело произнес:
