Он сунул руку за пазуху и достал письма. Турукано принял их и, сразу же распечатав, принялся читать, начав с послания отца. Он хмурился, торопливо бегая глазами по строчкам, но уже несколько минут спустя, когда дошла очередь до свитка от Финдекано, на лице его отразилось неподдельное потрясение. Однако сказать что-либо вслух Тургон не успел — дверь вновь отворилась, и в комнату вошла прекрасная золотоволосая нолдиэ. Итариллэ, как догадался Линто. Уже совсем взрослая дева, а не дитя, какой он помнил ее.
— Какие новости, отец?! — поинтересовалась она.
Тот поднял глаза и некоторое время недоуменно смотрел, словно впервые увидел.
Верные с отчетливо читаемым на лицах нетерпением ждали.
— Твой дядя Финдекано женится на твоей подруге Армидель, — наконец сказал он тихо, явно все еще пытаясь преодолеть собственное изумление. — И мы выступаем.
Его спутники тут же подобрались, и Тургон, стряхнув наконец оцепенение, уже совсем другим голосом продолжил:
— Будьте готовы к завтрашнему утру. Нам следует поторопиться, чтобы успеть на помощь Бритомбару. Война с Моринготто началась.
Аракано вернулся ближе к полудню, когда его старший брат уже отбыл в свои земли. Известие о будущей женитьбе Финдекано он воспринял спокойно, куда больше обрадовавшись, что воины Ломинорэ поддержат армию Хисиломэ, и что Турукано постарается помешать Врагу захватить гавани.
— Отец, позволь моему отряду встретить тварей! — с нетерпением произнес он.
— Мы с тобой уже неоднократно говорили — умерь свой пыл! Не первые мгновения решат исход битвы, — спокойно ответил Финголфин.
— Ты не прав! Надо сразу же ошеломить трусливых ирчей, чтобы в ужасе отступили, а потом добить, — постепенно заводился Аргон.
— А если не испугаются? Если ты напрасно подвергнешь риску себя и доверившихся тебе нолдор? Научись уже ценить если не свою, то чужие жизни! — под конец Нолофинвэ все же позволил себе немного повысить голос.
— Значит, я осуществлю задуманное один. Тогда сработало — выйдет и на этот раз! — прокричал Аргон, и направился к двери.
— Запомни, нарушение приказов и неподчинение мне, не отцу, а королю, может привести к гибели нолдор. Надеюсь, этого ты не желаешь, — спокойно и серьезно сказал Нолофинвэ.
— Я хочу того же, что и ты, атар, — развернувшись, ответил Аргон. — Но и ты пойми, что стены Барад-Эйтель не всегда будут надежным убежищем и гарантией мира.
Не желая более продолжать разговор, он закрыл за собой дверь и поднялся на стену. Ветер разметал его волосы, тучи швырнули в лицо мокрого снега, но Аракано упрямо продолжал глядеть на север, где занималось зарево пожара.
Топот копыт разнесся по двору крепости, и уставший взмыленный конь был спешно передан подбежавшему нолдо.
— Тише, тише, хороший мой, — прошептал ему Тьелкормо, шагая, а затем обернулся на его седока. — Что произошло?
— Война началась, лорд, — сипло произнес он. — Лава течет по склонам Железных гор, врата Ангамандо открыты!
— Значит, нам не придется ломать их, когда для Моргота настанет час расплаты! — Келегорм попытался подбодрить верного.
— Как вы можете шутить, когда ваш племянник с небольшим отрядом остался на самом севере Аглона?! — вскричал гонец и качнулся от усталости, тут же споткнувшись.
— Курво!!! — заорал на всю крепость Охотник, одновременно зовя брата осанвэ, а, дождавшись отклика, тут же поставил аванир — нельзя открываться, когда Враг близко.
Искусник был у себя и собирался в оружейную, когда услышал и почувствовал крик Тьелко. Не раздумывая, он поспешил во двор, но встретился с ним уже на лестнице.
— Моргот наступает. Тьелпэ на севере…
Договорить Келегорму не дали.
— На тебе южные башни Аглона и крепость. Не допусти ирчей в Эстолад. Готовься к обороне, время у тебя будет, — Куруфин говорил отрывисто и на ходу.
— А ты?
— Сейчас же отправляюсь на север.
— Но…
— Никаких но, Турко! — рявкнул Искусник.
Сигнал тревоги разносился по Химладу, командиры, только что получившие приказы от лордов, собирали отряды, вооружались, экипировались. Времени было мало — часть войска отправлялась на северные границы всего через час.
Куруфин, одетый по походному, но еще не в броне, быстро вошел в покои, где и застал жену.
— Мельдо…
— Тшшш, родная, мы расстаемся, но, надеюсь, ненадолго, — сказал он обнимая любимую.
Выпускать Лехтэ из объятий не хотелось, но мысль, что сын, возможно, уже бьется с тварями Моргота, гнала вперед.
— Не покидай крепость, какие бы известия ни получила! Ты леди Химлада, не забывай об этом.
Лехтэ кивнула, пряча взгляд и не к месту подступившие слезы.
— Я там положила… в твою сумку, — начала она. — Лембас. Должно хватить. И тебе, и Тьелпэ.
— Благодарю тебя, родная, — Искусник еще раз быстро поцеловал жену и направился к двери.
— Курво! Защити нашего сына! — не выдержав прокричала Тэльмиэль.
— Обещаю, — спокойно донеслось от порога, и дверь закрылась.
Лехтэ осталась одна.
— И о себе позаботься, — добавила тихо она.
— Nana, что происходит? Я словно чувствую нечто опасное, но в то же время очень знакомое, — обеспокоенно спросила принцесса, заходя в покои Мелиан.
