Уже несколько дней Галадриэль не могла найти покоя. Вроде бы все шло своим чередом, размеренно и неспешно, как это было заведено в Дориате. По утрам, позавтракав и погуляв немного в лесу, она шла в специально отведенные комнаты во дворце и вышивала до обеда по заказу Элу. Стежок за стежком на полотнах появлялись деревья и цветы, птицы и звери, что водились в сокрытом королевстве. День за днем дева вкладывала свои мысли и частички виденного ей истинного света, сохраненного в ее волосах. Она надеялась, что сможет, используя его, развеять тьму, что окутала, опутала и одурманила разум короля. Конечно, сил эльдиэ было недостаточно, чтобы одолеть чары майэ, но Артанис и не собиралась в открытую бросать той вызов. Главное, чтобы Эльвэ понравились ее работы, и он чаще смотрел на них или же просто находился рядом. И все же мысль ее уносилась куда-то в даль — туда, где за границами Дориата кипела жизнь, настоящая, а не призрачная, как за Завесой. Ведь с севера надвигались армии Тьмы, и орки пытались захватить владения нолдор, храбро противостоявших им.
Поняв, что вышивать, вспоминая благие дни, и петь прославляющие синдарское королевство песни она сейчас не способна, Артанис встала и несколько раз прошлась по комнате, нервно сцепив руки. Из мыслей ее не выходил Келеборн. Непонятное, ничем не объяснимое беспокойство овладело ею.
«Ведь он строит мосты через Сирион, разве не так? — успокаивала сама себя дева. — Что ему может там грозить?»
Но легче от таких уговоров не становилось. Поняв, что настала пора действовать, Галадриэль вернулась в свои покои и, убедившись, что двери плотно закрыты и подсмотреть за ней никто не сможет, достала палантир. Слишком долго она им пренебрегала.
Установив шар на столе, Нервен глубоко вздохнула и положила на него ладонь. Сначала камень молчал, но спустя несколько мгновений ожил.
Сердце девы гулко застучало, грозя вырваться из груди — в глубине мелькали очертания Дортониона, размытые, словно укрытые плотной, непроницаемой пеленой.
«Братья? С ними беда?» — взволновалась Артанис. Картинка резко сменилась, и взору ее предстал Келеборн.
— Ambar-metta, — сквозь зубы выругалась она, поняв, что именно видит.
Высокие сосны, залитые подсохшей лавой равнины Ард Гален, и ее мельдо… мирно беседующий с кузеном Финдекано и его верным. Впрочем, обстановка вокруг была неспокойная. Нолдор в палантире то и дело поглядывали в даль, а синда, отрывисто и сосредоточенно кивнув, накинул на голову маскировочный плащ.
«Так вот куда он сорвался!» — поняла она и непроизвольным движением схватилась за голову.
Ведь если о его отсутствии узнают, то ему могут грозить серьезные неприятности. И все же, вопреки всему, и в первую очередь здравому смыслу и логике, Артанис ощутила, как в сердце пробуждается восхищение и гордость за мельдо и его поступок. Не спрятался, подобно прочим синдар, под юбкой у Мелиан, а вступил в бой вопреки приказу.
В глубине палантира все пришло в движение, воины повскакивали на коней, и дочь Финарфина поняла, что там, на севере, началась битва.
О том, что упрямый родич Тингола где-то среди нолдор, она могла лишь гадать, а если напрягать внимание, то удавалось и видеть иногда его размытые очертания. В сердцах она представляла, как выскажет ему по возвращении все, что думает. О его безрассудстве, о бессмысленном риске. Как можно было сорваться вот так и ничего ей не сказать?
Однако мгновение спустя она себя со страхом одернула. Конечно, в отличие от братьев, Келеборн подобное обращение не стерпит. Перед мысленным взором предстала отчетливая картина, как он молча разворачивается и уходит. И это было много хуже любых, даже самых резких, слов.
Галадриэль резко убрала ладонь с палантира, разорвав связь, и вновь спрятала камень. О том, что произойдет вблизи границ Дортониона, она может узнать и позже. Пока же ей следовало позаботиться о том, чтобы с Келеборном ничего по возвращении не случилось.
Она невольно вспомнила Мелиан в тот злополучный день, когда они вдвоем с мельдо пошли к Тинголу, и плечи ее передернулись. Было ясно, что королева способна если не на все, то на многое. А значит, надо попытаться представить дело так, будто он не уезжал вовсе или же отправился куда-то по ее просьбе и быстро вернулся. Что бы ни случилось, стоило заручиться поддержкой и симпатией короля — с его супругой совладать будет трудно.
В раздумьях Артанис шла по коридорам дворца, пытаясь почувствовать, где должна быть и что сделать. Отчаявшись, она уже хотела отправиться на конюшню и ускакать на границу, когда у одной из многочисленных статуй заметила принцессу.
— Лютиэн, не желаешь отправиться на прогулку? — неожиданно для самой себя спросила Галадриэль.
