— Всего полчасика. Просто немного отдохни — ничего срочного или такого, с чем бы Айкьо не справился без тебя.
Ангарато тяжело встал. Голова еще кружилась, хотя и несильно, тело болело, рана неприятно щипала и пульсировала.
— Хорошо, но только на полчаса, — согласился он с женой.
Та улыбнулась любимому и направилась к двери.
— Лоттэ, — остановил ее Ангрод. — Побудь со мной, если можешь.
Он понимал, что у его супруги, леди Дортониона сейчас более чем много дел, но нестерпимо хотелось обнять, зарыться лицом в ее волосы и никогда-никогда не отпускать от себя.
Эльдалоттэ улыбнулась и осторожно устроилась рядом с мужем.
— Хочешь, я спою тебе?
Тот кивнул, прикрывая глаза. Голос любимой прогонял боль, рассеивал тьму и горечь от потерь, придавал сил и в то же время погружал в сон.
Эльфийка пела и нежно гладила любимого по волосам, а когда тот задышал реже и глубже, замолчала, и прилегла рядом, обнимая, готовая сейчас закрыть и защитить своего любимого от тьмы и зла. Ангарато, не просыпаясь, повернулся удобнее, и крепко прижал к себе Эльдалоттэ. И свет их любви разрывал, сжигал уничтожал темные липкие нити, что тянулись от ран нолдо к самому Ангамандо.
Луч Анара заглянул в окно, скользнул по подоконнику, спустился на столик, сверкнул на сосудах с травяными отварами и наконец обосновался на осунувшемся лице нолдо, призывая того открыть глаза.
Аракано лежал неподвижно и практически безжизненно, несмотря на то, что его раны более не кровили, а некоторые уже начали затягиваться. Целители давно извлекли из него все осколки, проверив их после на наличие яда — ничего обнаружено не было. Кроме следов темной и очень злой магии, которая, как решили они, и не отпускала Нолофинвиона из своих пут.
Финголфин зашел к сыну в комнату, поздоровался с ним и уже привычно устроился в кресле рядом, взяв Аргона за руку. Он не расставался с надеждой, что однажды тот сумеет побороть колдовство Моринготто и вновь откроет глаза.
Тем временем золотой лучик нежно гладил щеки и скулы лежавшего нолдо, щекотал кончик носа и танцевал на ресницах до тех пор, пока Аракано не сделал резкий вдох, дернулся всем телом и увидел сидевшего рядом отца, чьи пальцы он непроизвольно сжал своими.
— Йондо! Родной мой, — Финголфин бережно обнял того за плечи и на мгновение прикрыл глаза, позволив лишь одной соленой капле сбежать вниз по щеке.
— Я сейчас позову целителей, они…
— Не стоит, атто, все хорошо, — Аракано слабо улыбнулся и сделал попытку приподняться на подушках.
— Я помогу, не торопись, — Нолофинвэ бережно устроил сына удобнее. — Чего бы тебе хотелось?
— Морошки, — неожиданно для себя сказал он, вспомнив о яркой светящейся ягоде, что привозили верные из Дортониона или даже Химринга, и которая почти не встречалась в Хитлуме.
Финголфин задумался, пытаясь вспомнить, есть ли такая в запасах крепости.
Подошедший в это время целитель быстро осмотрел Аргона и удалился, сообщив, что сейчас принесет принцу желаемое.
— От меня одни хлопоты, — вздохнул он. — Но я не хочу назад, во тьму. Свет. Атто, пусть никогда не угаснет свет!
— Мы не допустим этого, йондо. Никогда, — уверенно произнес король.
«Где же была твоя фэа? Что сотворил с тобой Моргот, что ты так страшишься тьмы?» — с горечью подумал Нолофинвэ. И, словно услышав его мысли, Аргон глухо произнес:
— Он словно отрезал пути фэа к хроа, не отделив ее, впрочем, до конца. Там пустота. Там нет совсем ничего. Вечный холод, с которым не сравнятся даже ветра Хэлкараксэ. Нет надежды. Нет никого и ничего. Ты лишен любой защиты, но постоянно, каждое мгновение ощущаешь его омерзительный взгляд. Стоит лишь захотеть — и все в миг завершится. Только цена, атто, меня не устраивала — он требовал за освобождение службу ему, — Аракано замолчал, переводя дыхание. — Но каждый раз я отвечал отказом. Искал иные пути вернуться. И наконец нашел.
Финголфин вопросительно посмотрел на сына.
— Память. Меня разбудил свет Лаурелина. Хотя, конечно, это был Анар. И ты. Ты ведь звал меня? Я слышал все это время. И тебя, и Финьо. Не мог ответить. А сегодня я увидел, нет, почувствовал золотой свет Древа и смог прорваться, услышав твой зов.
— Все верно, йондо, все верно, — шепотом произнес Нолофинвэ. — Я вспоминал нашу первую поездку в Валмар. Ты тогда был совсем малышом и так радовался, что увидишь золотой город. И Лаурэлин с Тельперионом. Помнишь?
Аракано кивнул и вновь сжал пальцы отца.
Дверь распахнулась, и верный, держа поднос с кувшином, в котором плескался янтарный напиток из северных ягод, улыбнулся Аргону. Рядом с сосудом на блюде лежали ароматные, только что выпеченные лепешки, к которым полагалось морошковое варенье, налитое в керамическую мисочку.
— Угощайтесь, лорд, — радостно произнес он. — С возвращением!
