Тьелпэринквар достал из футляра новенькую самшитовую флейту, недавно подаренную учителем, и с улыбкой погладил. Наконец было покончено с дневными хлопотами, и он мог уделить время самому себе!
Выйдя из покоев, молодой лорд сбежал по лестнице на первый этаж и, миновав гостиную, вышел в сад. С востока дул ласковый, теплый ветер, деревья чуть слышно шелестели кронами, будто приветствовали, и Куруфинвион, повернувшись к самому древнему вековому дубу, поздоровался с ним.
Ночь, после нескольких пасмурных дней подряд, выдалась на редкость звездная. Исиль щедро изливал свет, и весь сад таинственно мерцал, так что можно было представить при желании, что вновь вернулись дни уже далекого детства, когда Тьелпэ, дождавшись, пока все в доме уснут, убегал гулять, и долго бродил по пустынным и от того загадочно-манящим паркам и улицам.
Теперь же, пристроившись под раскидистой, пышной вишней, он покрутил в руках флейту и, снова улыбнувшись, поднес ее к губам. С каждым днем у него получалось играть все лучше, хотя мастер Асталион настаивал на частых тренировках. Его ученик, впрочем, нисколько не возражал. Новое дело увлекло Тьелпэ. Возможно, даже он сможет однажды порадовать родичей на каком-нибудь празднике. Но это потом, когда-нибудь…
Пока же Куруфинвион прислушался к собственной фэа и попытался извлечь первый звук. Инструмент откликнулся. Тьелпэ продолжил.
Флейта пела, и в памяти музыканта вставала картина весеннего праздника. Здесь, в саду крепости Химлада. Была такая же ночь, цвели вишни, и родители танцевали. Платье аммэ светилось собственным, идущим изнутри светом. Было так красиво, что сын любовался.
Флейта блеснула в лучах Исиля, и Тьелпэ подумал, не хочет ли ночь ему составить компанию и подыграть.
Пришедшая столь внезапно на ум идея встала в полный рост, заставив невольно вздрогнуть. Музыка, взвившись к небу в последний раз, оборвалась. Куруфинвион задумчиво посмотрел на инструмент в собственных руках и пробормотал:
— Что, если в самом деле получится? Усовершенствовать флейту так, чтобы она…
С минуту он размышлял, а после вскочил и огляделся с недоумением по сторонам, словно не мог решить, куда бежать. Такое дело, конечно же, требовало специальных знаний, но он не мог вот так сходу сообразить, с кем посоветоваться. Вот разве…
— Аммэ!
На лице его отразились радость и вдохновение. Вот кто сможет придать его мыслям нужное направление! Уже предвкушая грядущую работу, он пересек сад и вошел в донжон. Поднявшись в библиотеку, рывком сдернул ткань, закрывавшую палантир, и вызвал Химринг.
Пусть не сразу, но ему ответили. Конечно, верные Майтимо сперва позвали своего лорда, и уже ему Тьелпэ пришлось объяснять, что он хочет поговорить с матушкой, хотя и рад видеть дядю.
— Нет, ничего не случилось, — уверял он родича. — Это по личному делу. И жениться я тоже не собираюсь, точно. По крайней мере, пока.
Молодой лорд рассмеялся, и разговор постепенно перетек в шутливую плоскость.
— Хорошо, сейчас позову Лехтэ, — пообещал старший дядя, и через некоторое время Тьелпэринквар и в самом деле увидел ее в глубине палантира.
— Айя, матушка! — обрадовался он.
— Рада видеть тебя, йондо, — улыбнулась та. — Что случилось?
— Мне нужен совет.
Глаза Лехтэ блеснули интересом. Сын продолжал:
— Расскажи, как ты делала свои светящиеся платья? Точнее, как вплетала в них свет Анара и Исиля?
— А ты что, — в шутливом ужасе поинтересовалась она, — решил научиться ткать?
Сын рассмеялся:
— Нет, до этого дело пока не дошло. Мне нужен сам принцип. Что требуется, чтобы ткань и свет стали одним целым?
Теперь Лехтэ уже задумалась всерьез. Куруфинвион терпеливо ждал.
— Понимаешь, — через какое-то время заговорила она, — инструкцию мне дала твоя тетя Миримэ. Это какая-то Песня. Я только повторила. Думаю, она сама тебе объяснит лучше. В наших покоях на зеркале стоит большая шкатулка. Свиток с письмом лежит прямо сверху. Все необходимое внутри.
— Благодарю! Тогда я побегу.
— А все же, — вновь полюбопытствовала мать, — что ты задумал?
Но сын лишь загадочно улыбнулся и покачал головой:
— Если у меня получится, то по возвращении вы с отцом сами все узнаете. Привет ему!
— До свидания, йондо.
— Хороших снов, матушка.
Разговор завершился, и палантир погас. Тьелпэринквар прошел в родительскую спальню и скоро действительно нашел послание сестры аммэ. Пристроившись в кресле у окна, стал читать внимательно, и скоро принцип создания стал ему действительно вполне ясен — тетя объясняла более чем доходчиво.
Он вновь свернул послание в трубочку и, невидящим взглядом посмотрев в окно, постучал ею задумчиво по ноге. Конечно, Песню надо было переделать, и притом серьезно. В конце концов, ему было нужно нечто совершенно иное. И все же он теперь знал, в каком направлении следует двигаться.
Тьелпэ прихватил письмо с собой и опрометью выскочил из покоев родителей. Он спустился в библиотеку и, придвинув к себе перо и чистый лист, принялся за работу.
