Он указал на место на скамье рядом с собой, и юный лорд, расположившись, взял в руки инструмент и принялся внимательно слушать нового учителя.
Тьелпэринквар держал в руках дудочку и вспоминал недавний праздник в Бритомбаре. Он улыбался.
Лехтэ легко ступала по мягкому мху, следуя за верными деверя. Пока супруг был в отъезде, ей очень хотелось осмотреть окрестности и, если получится, порадовать его по возвращении.
— На ярко-зеленые полянки не вставайте, леди, — предупредил ее нолдо, оглянувшись. — Следуйте точно за нами, мы скоро придем.
Небольшое болото, которое они преодолевали, постепенно повышалось. Уже показались высокие раскидистые ели, пришедшие на смену редким и чахлым соснам.
— Осторожно, тут очень неровно, — вновь предупредил верный, очевидно опасаясь, как бы с женой лорда Куруфина чего не случилась.
Та лишь улыбнулась в ответ, легко преодолев сплетенные корни давно поваленных деревьев.
Ельник оказался небольшим, и теперь они продвигались по тропинке среди травы и зарослей ольхи и осин. Однако и эти деревья вскоре расступились, приглашая нолдор на небольшую, но очень привлекательную полянку.
— Мы на месте, леди, — объявил один из спутников. — Желаете передохнуть, пока мы соберем то, за чем шли?
— Я не устала, благодарю, — ответила Лехтэ. — Мне тоже хочется поучаствовать.
С этими словами она пристегнула к поясу берестяной кузовок и осторожно шагнула в траву.
Земляники было много. Крупные спелые ягоды манили своим ароматом, так что порой отправлялись не в корзинки, а в рот. Лехтэ поначалу мысленно укоряла себя за такое, однако вскоре обнаружила, что и нолдор Химринга порой лакомятся душистым угощением леса. Впрочем, зеленая полянка аж краснела от земляники, поэтому она, успокоившись, решила, что может сначала от души наесться сама. Спелые ягоды таяли во рту, оставляя легкий привкус кислинки, и нолдиэ время о времени, довольно прищурившись, цокала языком. Однако и кузовок постепенно наполнялся.
Путь назад Тельмиэль показался более быстрым. Возможно, от того, что она уже не разглядывала с любопытством каждое деревце или кочку, а представляла, как угостит уставшего супруга. Как Лехтэ узнала от сопровождавших ее верных, в Химринге было принято отдавать долю добычи в общее пользование, и хотя на гостей это правило не распространялось, она твердо решила все же поделиться с хозяевами крепости — им с мужем хватит и половины.
Когда небольшой отряд подходил к крепости, на западной дороге показался всадник.
— Один, — приглядевшись сообщил верный. — Похож на нолдо.
— Скоро узнаем.
Реакция воинов удивила Лехтэ — незаметно отодвинув ее в тень деревьев, они рассредоточились, укрывшись за стволами, и двое уже держали в руках луки.
— Но вы же сказали, что нолдо, — произнесла она, недоумевая.
— Похож. Подъедет ближе — узнаем наверняка. Пока же надо быть готовым к любой встрече, — пояснил верный и жестом показал, что стоит замолчать.
Напряжение росло. Всадник поравнялся с отрядом и… беспрепятственно продолжил свой путь в Химринг.
— Гонец из Барад-Эйтель, — произнес вслух верный.
— Интересно, с какими вестями, — отозвался другой.
— Скоро узнаем.
Идти оставалось недолго, но радостное настроение куда-то улетучилось, словно рассеянное северным ветром.
— Вы всегда так настороженны? — решилась спросить она, когда отряд уже заходил в ворота.
— Да, леди, — последовал ответ. — Здесь нельзя иначе. Увы.
Посланника из Хисиломэ встретил Норнвэ, однако какие вести скрывали свитки, доставленные гонцом, он не знал — они предназначались не ему.
— Лорд Нельяфинвэ вернется через час. Возможно, чуть позже, — сказал он.
— Проходи и отдохни в крепости. О твоем коне позаботятся. Путь неблизкий, вам обоим нужен отдых.
Лишь этот короткий разговор услышала Лехтэ, когда направлялась на кухню — внести свою долю в запасы провизии Химринга.
«Что задумал Нолофинвэ? Или же его распоряжения касаются только Майтимо? — в волнении она проследовала в комнату, где поселили ее и мужа. — Скоро вернется Курво. Все будет хорошо».
Сквозь широкое распахнутое окно залетали далекие звуки арфы, примешиваясь к мягкому, мерному шепоту волн. Вместе с запахом соли и водорослей доносился и аромат лугов, раскинувшихся за стенами города. Армидель вздохнула и, улыбнувшись светло и немного мечтательно, села за стол и ласково провела рукой по разложенному на нем отрезу сияющее-белой ткани.
Платьем невесты для предстоящего торжества леди Бренниль решила заниматься сама. Выспросив подробно, что именно дочь собирается надеть из украшений, мать осмотрела ее долгим, изучающим взглядом, обошла со всех сторон, то и дело кивая в такт собственным мыслям, а потом добавила коротко вслух: «Понятно», и удалилась в одну из садовых беседок, где уже был приготовлен ткацкий станок. Армидель же решила, что сделает свадебный наряд для Финдекано.
Дни летели, словно птицы, незаметно и столь же быстро. Не прошло и месяца, как из Ломинорэ приехал гонец, и дочь Кирдана уведомила жениха в ответном письме о своем намерении. Потом, захватив альбом и писчие принадлежности, она пошла к морю и, утроившись на берегу, начала рисовать.
