Финрод был рад за Артанис, искренне желая ей с супругом счастья, недоступного ему самому. Однако мысли об Амариэ, тяжелые, рвущие на части фэа, прогоняли короля Нарготронда прочь. Какое-то время он бродил вдоль кромки воды, и блики Исиля на волнах напоминали ему о прекрасных и далеких днях, когда они были вместе с любимой. Финдарато опустился на песок и принялся пальцем чертить замысловатые узоры. Лунный свет порой отражался от серебряного ободка на пальце, заставляя вздрагивать и мысленно слагать песнь.
— Вы обязательно будете вместе, — раздалось у него за спиной.
— Кано? Что ты тут делаешь? — удивился Финрод.
— Гуляю, — честно ответил Фэанарион. — Если мешаю — уйду, но мне показалось, что ты не будешь против.
— Тут ты прав.
Маглор светло улыбнулся кузену. Какое-то время они молчали, сидя на берегу и глядя на воду.
— Финдэ, ты помнишь, что нам говорили валар об устройстве мира? — наконец спросил Макалаурэ.
— Кано, ты сейчас о чем? — несколько растерялся Арафинвион. — Что именно тебя интересует?
— Волнует, — поправил его Маглор.
— Объясни.
— Помнишь, они упоминали про иных детей Эру, не эльдар?
— Смутно. А что?
— Да так. Меня одолевают некоторые беспокойства на их счет, — признался он.
— Думаешь, они станут нам врагами?
— Их попытаются сделать таковыми, в этом я уверен. — Макалаурэ замолчал, чтобы через мгновенье продолжить: — Будь осторожнее.
— Рассказывай, что ты сейчас увидел.
— Да так. Блики на воде.
— Кано…
— Не-эльда встретится тебе на пути, и его деяния приведут тебя к Амариэ…
— Правда?!
— Но сначала ты увидишь Намо.
— Пусть так. Я готов!
— Финдэ. Это не твой путь.
— Почему? Ты же знаешь, я не боюсь…
— Смех Врага — вот что я слышал в той мелодии, что сложили мне блики на водах Сириона.
— Ты не можешь знать наверняка, — заметил Финрод.
— И никто не может.
— Но знаешь, я сейчас почувствовал, что встречу ее, увижу, обниму и…
Финдарато запел. Его голос мягко стелился над рекой, чьи волны мерно катились к морю. И не знал он, что далеко на западе, стоя на берегу у самой кромки, Амариэ глядела на восток и тянулась душой и песней к любимому. Когда мелодии встретились, то закружились, порождая новую искреннюю и чистую мелодию, что растворилась в море и с волнами достигла как Благого края, так и смертных земель Белерианда.
— Верь. Просто верь, Финдэ. Ты же сам теперь все ощутил.
Финрод ничего не ответил, и Макалаурэ оставил кузена одного, наедине с водами Сириона, что невольно стали посланниками двух любящих сердец.
После пира, когда Тилион готовился скрыться за горизонтом, а небо изменило цвет, стремясь уступить место утру, Келеборн и Галадриэль покинули гостей и, взявшись за руки, углубились в сад. Они шли по тропинке, вдыхая ночной воздух, и сердца их часто, гулко бились — в волнении, но в унисон. Пальцы обоих слегка подрагивали, а дыхание перехватывало.
— Мелиссэ…
— Мельдо!
Возгласы сорвались с их уст одновременно. Остановившись, супруги посмотрели друг другу в глаза, и оба поняли, всей фэа, всем роа ощутив, что время пришло. Здесь и сейчас.
Муж протянул руку, коснувшись бережно щеки жены, и та прильнула в ответ всем телом. Тогда он подхватил ее на руки и понес в беседку. Укрытая кустами роз, увитая вьюнком, она стояла, осененная светом звезд, и словно ждала. Только их одних.
Келеборн отпустил возлюбленную, затем быстро скинул на пол подушки и обернулся. Галадриэль, вынимавшая как раз из волос украшения, перехватила его взгляд и улыбнулась. Он замер, подумав о том, что чуть было не случилось по воле Мелиан в Дориате, а жена вдруг одним движением сняла платье и отбросила его в сторону. Подняв к волосам руки, она замерла, осененная призрачным, мерцающим светом, такая прекрасная, что ни один язык, ни синдарин, ни квенья, не могли бы этого выразить словами.
— Мелиссэ… — прошептал он, и Галадриэль откликнулась эхом.
— Мельдо!
Тогда Келеборн уже уверенно шагнул вперед и, обняв ее, начал покрывать поцелуями. Сперва лицо, потом шею, трепещущую жилку; спустился ниже и ощутил, как жар в крови разгорается, охватывая их обоих с головы до ног.
Галадриэль нетерпеливо дернула его пояс, практически сорвав, и откинула в сторону. Тогда Келеборн поспешил раздеться, и ласки жены, отвечавшей ему, стали еще горячее.
Дыхания уже не хватало, ноги отказывались держать. Они опустились на подушки, и волосы их, громкие стоны, прерывистые, частые вздохи смешались.
Трещали сверчки, им отвечали ночные птицы. От Сириона тянуло свежестью, но ни он, ни она не замечали этого. Келеборн в очередной раз поцеловал любимую и лег, накрывая собой. Галадриэль обхватила его крепко в ответ руками и ногами, прижимая к себе, и тогда он, вздохнув глубоко, вошел.
Казалось, музыка в небесах, слышимая в этот момент им одним, заиграла громче. Фэар слились в единое целое, и восторг любви, биение сердец, отдававшееся гулом где-то в висках, а так же частое, прерывистое дыхание были одни на двоих. Галадриэль стонала все громче, покусывала губу, ласкала мужа и скоро, поймав ритм, стала двигаться в ответ.
