Бег, а еще метание копья и стрельбу из лука Алкариэль очень любила. Даже сильнее, чем танцы, и это несмотря на то, что двигалась и исполняла различные па ее юная подопечная действительно весьма талантливо.
Они еще немного позанимались, а потом, когда звон оружия смолк, Лехтэ завершила урок и отправилась с ученицей на опустевшую тренировочную площадку.
Малышка заняла исходную позицию и по сигналу наставницы пустилась вперед.
«Сюда бы Артанис, — подумала нолдиэ и улыбнулась собственным мыслям. — Вот бы кто смог действительно превосходно обучить ее всем спортивным премудростям».
Но, поскольку они с родителями малышки не собирались делать из нее чемпионку всенолдорских состязаний, которые, впрочем, в Белерианде не проходили, было решено, что умений самой леди вполне достаточно.
Алкариэль с разбегу перемахнула через препятствие и задорно рассмеялась.
— Молодец! — крикнула ей в ответ Лехтэ.
А бегунья, достигнув, наконец, мишени для метаний, схватила тренировочное копье и прицелилась.
На краю площадки появилась тень, и Тэльмиэль, обернувшись, увидела отца малышки. Тот, перехватив ее взгляд, кивнул, и вновь сосредоточился на дочери. Алкариэль же тем временем занесла руку и, приложив последнее мощное усилие, послала копье в полет.
— Ура, почти в самый центр!
— Поздравляю! — крикнул Халтион, и дочка бросилась к нему на шею.
Стоило сделать перерыв, да и самой Лехтэ было любопытно заглянуть наконец в мастерские и посмотреть, как дела у мужа и сына.
— Беги пока домой, — объявила она. — Отдыхай и играй. А вечером приходи — потанцуем.
— Скоро праздник Сбора урожая! — напомнила юная эллет.
— Верно. И ты должна быть на высоте.
Малышка решительно вскинула руку, демонстрируя серьезность намерений всех перетанцевать, и, весело рассмеявшись, помахала на прощание и пошла вместе с отцом. Лехтэ же, наскоро перекусив прямо на кухне, направилась к мастерским.
Куруфин устало отодвинул очередные расчеты и, не найдя в них ошибки, перешел в ту часть мастерской, где предстояло осуществить задуманное.
«Сколько всего уже сделал и сам, и с сыном, а с этой установкой никак не получается! И ведь чувствую, что решение уже совсем близко, почти рядом…» — думал он.
— Ясного дня, любимый, — радостно впорхнула Лехтэ, распахнув дверь. — Не помешаю?
— Нет, конечно. Хотя…
— Ты занят? Мне уйти, Курво?
Но тот уже не слышал, а быстро подлетев к столу, где лежали черновики, принялся что-то писать. Тэльмиэль знала, что отвлекать супруга в такие моменты не стоит, а потому отошла к окну и, сложив руки на груди, принялась наблюдать. Однако чем ее нежданное появление помогло ему, понять Лехтэ пока никак не могла.
Искусник все писал и писал, изредка бросая задумчивые, чуть вопросительные взгляды на жену, а после кивал сам себе и продолжал строчить.
Наконец, отбросив свиток, он подошел к супруге и обнял ее.
— Благодарю тебя, родная, — сказал он. — Ты очень помогла мне.
Лехтэ вопросительно подняла брови и ласково провела рукой по заплетенным волосам мужа:
— Чем же?
— Своим появлением. И украшением на твоей голове, — пояснил он.
Она с удивлением посмотрела на супруга и, немного подумав, напомнила:
— Ты же сам его мне сделал несколько лет назад…
— Я помню, мелиссэ, — улыбнулся в ответ Куруфин. — Но именно сейчас я понял, как воде следует выплескиваться на огонь. Конечно, одного этого будет недостаточно, и что противопоставить страху и ужасу, насылаемому Морготом, мы с Тьелпэ еще не нашли. Однако теперь я знаю, как поступить с водой. Думаю, сын справится с недостающими компонентами, и относительно скоро мы сможем испытать нашу новую разработку.
— Я очень рада, что смогла помочь, пусть даже так неожиданно, — ответила Лехтэ. — Испытывать снова поедете в Химринг?
— На этот раз к Кано. Я обещал ему.
— Это хорошо — я давно не видела Макалаурэ. Ты же возьмешь меня с собой?
— Если обстановка останется такой же спокойной.
Лехтэ улыбнулась и кивнула, а Куруфин нежно поцеловал жену.
Идриль провела ладонью по лбу и удовлетворенно вздохнула. Долгий труд по созданию галереи был завершен.
Падавшие сквозь высокие окна лучи Анара освещали убегавшие вдаль высокие круглые арки, на интрадосе которых было изображено густо усеянное звездами ночное небо, поддерживаемое колоннами в виде раскидистых дубов, тонких берез и мощных вязов.
Принцесса сняла туфли и пошла по выложенному камнем полу, беззвучно ступая, чтобы не спугнуть тишину.
Над межарочными пролетами их команда трудилась особенно долго. Она сама написала множество фресок, а Ненуэль украсила мозаикой своды. Поначалу роспись в точности воспроизводила ночные улицы Тириона. Казалось, что ты идешь по залитому светом Тельпериона городу, и эта иллюзия была настолько полной, что многие эльдар, войдя туда впервые, заметно терялись.
