— Насколько там сейчас безопасно? — уточнил Куруфин.
— Ты планируешь ее испытать на настоящих раукар?
— Пока нет. Но Лехтэ хочет поехать со мной. Мне важно знать.
— Я понимаю. Ее воспитанница тоже отправится? — сразу же спросил Кано.
— Думаю, да, — сказал Искусник. — Так что там сейчас? Спокойно?
— Вполне. Но я тогда возьму с собой больше верных, чем собирался изначально.
Куруфин кивнул и оставил брата одного со светло-мечтательной улыбкой на лице, которая, впрочем, быстро сменилась ставшей привычной за многие годы собранностью и серьезностью.
На следующее утро достаточно большой отряд нолдор покинул крепость во Вратах и устремился на север, уверенно глядя в сторону пиков Железных гор.
— Как только мы узнаем, что защита работает, вы… вы атакуете Ангамандо? — тихо спросила Лехтэ мужа, и по ее словам было непонятно, хочет ли она, чтобы эксперимент оказался удачным или нет.
— Мелиссэ, рано или поздно это случится. Однако сначала надо будет создать подобное для всех крепостей, во всяком случае тех, кто не на юге, — пояснил Куруфин. — Да и такой приказ должен отдать Ноло. Или Майтимо, если другие откажутся.
— Курво, ты опять за свое! — немного осадил его Макалаурэ. — Где ты видел трусов среди нолдор?
— А так ли много нолдорской крови…
— Уймись! В конце концов не тебе и не сейчас говорить такие речи!
Взглянув на жену, Искусник согласился с братом, осознав, что невольно обидел и ее.
— Прости меня! — наклонился он к супруге. — Ты же знаешь, кого именно я имел в виду.
— Скажи мне, почему ты так противишься Нолофинвэ? — спросила она.
— Я не нарушил ни единого его приказа. Но знать, что король теперь он… это невыносимо!
— Насколько я понимаю, его распоряжения были мудры, — попыталась переубедить мужа Лехтэ.
— В мирное время сложно настолько ошибаться. Для этого нужно быть Артаресто…
— Курво!!! — вмешался Маглор.
— Уж сколько лет я Курво! — огрызнулся он. — Лучше скажи, как ты планируешь вызвать страх и ужас, что сеял Моринготто?
— Мы подожжем траву. Сухую, — поспешил добавить Макалаурэ.
— Что ж. Так мы хотя бы поймем, происходит ли тушение огня. И есть ли противодействие страху, — добавил Искусник, задумавшись и разом забыв обо всех разногласиях.
Лехтэ тихо улыбнулась и уже хотела о чем-то рассказать Алкариэль, однако та неотрывно глядела на Маглора, и в ее глазах читался чистый восторг и восхищение. И что-то еще, напомнившее Тэльмиэль о них с Атаринкэ в Благом краю.
— Огонь отлично гасится! Ты смог! — воскликнул Макалаурэ, глядя, как потухает вспыхнувшая трава.
— Не торопись с выводами, — отозвался Куруфин. Он, хоть и был доволен результатом, но все же считал недостаточным эффект песни, сложенной сыном.
— Чего-то не хватает, Кано, — сказал он. — Какого-то компонента, элемента…
— С чего ты взял? — удивился Маглор. — Пламя быстро угасло.
— Ты просто поджег траву, но даже этого хватило, чтобы вызвать легкий страх. Прислушайся, менестрель.
— Есть такое. Но живое не может не опасаться пламени, так что…
— Моринготто специально сеет ужас. Эта песня не сможет противостоять ему.
— Что предлагаешь?
Куруфин не ответил, чувствуя, что решение рядом, совсем близко. Он даже потянулся рукой, словно желая схватить мысль, а поймал локоть Лехтэ.
— Мелиссэ…
— Да? — она взглянула на Искусника, но тот уже наблюдал за братом, полностью поглощенным беседой с Алкариэль. Глаза Макалаурэ сияли, и их свет готов был пронзить и рассеять любую тьму, желая принести любимой счастье.
Куруфин перевел взгляд на жену, что с удивлением продолжала на него смотреть:
— Любовь.
— Что? — одновременно спросило несколько голосов, в котором явственно слышался и голос Лехтэ, и Макалаурэ, и даже Алкариэль.
— Недостающий элемент — это любовь. Она сможет противостоять страху и ужасу, именно ей суждено остановить и развеять тьму!
— Но Курво…
— Возвращаемся, Кано, я понял. Теперь действительно осталось немного. Скоро будет надежная защита.
— Когда?
— Точно не скажу, но ты и Майтимо получите ее первыми, — ответил Искусник.
— А как же… — Маглор немного замялся, подозревая, что опять вызовет гнев брата.
— Ноло подождет! — понял его Куруфин. — После вас Морьо. Затем можно и в Барад-Эйтель привезти. И в Дортонион. Они ж тоже из своих окон видят пики Тангородрима.
Макалаурэ знал, что в этом вопросе с братом спорить бесполезно, а потому согласно кивнул и вновь обернулся к воспитаннице Лехтэ — дорога назад обещала быть прекрасной.
Ворота за Куруфином и его отрядом закрылись, и Макалаурэ, взбежав на стену, долго смотрел уезжающим вслед. Светлая фигурка Алкариэль сияла ему, словно свеча в ночи, но и этот огонек становился все меньше. Дева постоянно оглядывалась, и фэа менестреля рвалась вслед за ней. Сердце то болезненно сжималась, то, казалось, вовсе готово была расколоться на части. Сколь быстро эта юная нолдиэ стала ему дорога!
