Нолдиэ в отчаянии заломила руки. Опыта не хватало, однако фэа упорно подсказывала что-то, и Алкариэль прислушалась, замерев, и ощутила, как за спиной расправляются сильные крылья ее любви.
— Неужели… — прошептала она, на губах ее расцвела улыбка.
Дева схватилась за ближайшую бойницу и принялась до рези в глазах всматриваться в горизонт.
— Он едет, — наконец прошептала Алкариэль, и уже громко крикнула, огласив счастливым возгласом двор крепости: — Он едет!
Стремительно сбежав со стены, она бросилась к воротам и, вцепившись в ручку малой двери, принялась рваться, силясь отворить. Прибежал командир караула и, поняв, что происходит, послал за лордом. Алкариэль же отворила наконец тяжелый засов и побежала, подобрав подол белоснежного с золотом платья, прямо через поля.
Стражи на стене закричали. Послышались отрывистые слова команд. Два всадника выехали вслед за ней и стали сопровождать, держась в некотором отдалении.
Алкариэль все бежала, летя вперед, и невидимые крылья несли ее навстречу судьбе. Анар пронзительно светил, слепя глаза, но душа все видела и не могла ошибаться. Скоро на горизонте показалась группа всадников, которая стала быстро расти. Одна фигура отделилась от прочих и начала стремительно приближаться.
— Кано! — крикнула она, задыхаясь от охватившего душу и сердце счастья.
Он что-то крикнул в ответ, однако Алкариэль не смогла разобрать слов. Лишь на лице его отчетливо читалась безграничная радость. Приблизившись, он вновь перешел с галопа на рысь и, остановившись рядом с девой, свесился с седла и подхватил ее, усадив перед собой на коня.
— Мелиссэ, — прошептал он срывающимся голосом. — Счастье мое.
Он обнимал ее бережно, словно величайшую драгоценность мира. А, может быть, она таковой и была в его глазах. Алкариэль улыбнулась счастливо и, прильнув к Макалаурэ, положила ладошку к нему на грудь:
— Ты приехал…
— Да. Я не смог иначе.
Она подняла взгляд и долго-долго смотрела, и все, что еще не успели сказать ее уста, менестрель прочел в глубине бездонных, словно аманские озера, глаз.
— Ты поедешь со мной? — спросил он прямо.
И дева выпалила в ответ, сияя:
— Да!
Глаза менестреля вспыхнули, а ладонь, обнимавшая деву, погладила ласково ее плечо.
Верные тем временем открывали ворота. Отряд Маглора въехал, и оглянувшись, менестрель увидел ехидно и в то же время понимающе взиравшего на происходящее Курво, улыбавшегося племянника, спешившую к семье невестку, а так же двух эльдар, нис и нэра. Они смотрели на Алкариэль так взволнованного, что стало понятно — это ее родители.
Алкариэль подтвердила его догадку. Едва Макалаурэ соскочил с коня и помог спешиться возлюбленной, она взяла его за руку и сказала:
— Это мои атто и аммэ, — немного смутившись произнесла она.
Курво хмыкнул и, обхватив себя за плечи ладонями, отошел на несколько шагов. Верные застыли, и Маглор, глубок вздохнув, подошел к отцу любимой и склонил голову. Халтион молчал, и по застывшему лицу его нельзя было прочесть ничего.
— Я прошу руки вашей дочери, — сказал менестрель, подняв взгляд и посмотрев прямо в глаза Халтиону. — Я люблю ее.
Взволнованная Алкариэль стала рядом, неотрывно глядя на отца.
— Как-то это все неожиданно, — признался он и спросил наконец: — Она согласна?
— Да! — крикнула в ответ дева и подошла к любимому. — Да, согласна!
Халтион только головой покачал:
— Что ж, раз такое дело… Не думал я, честно сказать, когда был ребенком в Амане, что моим зятем станет сам Макалаурэ Фэанарион. Конечно, я согласен. Раз моя дочь тебя любит…
Маглор поднял взгляд, и на лице его читалось такое искреннее, безграничное счастье, какого не было, наверное, со времен Амана. Он взглянул на Алкариэль и обнял ее за плечи, посмотрев в дорогое ему лицо:
— Мы уедем во Врата и будем жить там. Помолвка состоится здесь, но больше я не смогу расстаться с тобой. Пусть свадьба будет через год, как положено. Прибудут мои братья, кто сможет, и твои родители.
— Да… да… — шептала она, и ее сияющие глаза заменяли ему в этот миг, казалось, целый мир. И шепот зла, тени Ангамандо казались теперь такими невозможно далекими. Однако разум не забывал и неусыпно нес дозор, даже когда сердце пело.
Над двором крепости носились всполошенные неожиданным гамом птицы.
«Нужно будет вечером связаться по палантиру с аммэ, — подумал Маглор. — Через несколько дней помолвка, а потом домой, во Врата».
Подошла мать Алкариэль и, обняв дочь, благословила будущего зятя. И в этот миг тому вдруг показалось, что тучи зла окончательно рассеялись, и в будущем, не таком уж и отдаленном, сияет свет.
Он взял любимую за руку и, найдя глазами брата, смог наконец ответить на его приветствие и поздороваться с остальными.
— Люблю тебя, — прошептал он тихо, чтобы слышала только та, к кому были обращены слова.
— Я тоже тебя люблю, Кано, — ответила она.
Макалаурэ вдруг понял, что именно этих слов он ждал множество столетий.
«И наконец дождался», — подумал он.
