Куруфинвион вновь сосредоточенно кивнул и, подняв листок, задумчиво повертел его в руках:
— Что это?
— Ацелас, — охотно пояснил Энвинион. — Но и он тоже не желает исцелять. Их роар не повреждены, и это самое горькое. Им бы еще жить и жить! Однако фэар наших подопечных далеко и, кажется, уже не смогут вернуться. Мы зовем, но без всякого результата. Они уже у порога Намо, лорд.
Голос целителя дрогнул, плечи бессильно опустились, и душа Тьелпэ сжалась от пронзившей ее острой боли.
«Вот так, не приложив практически никаких усилий, Саурон лишил нас нескольких воинов, — с горечью подумал он. — Неужели в самом деле ничего нельзя сделать?»
Он обвел внимательным взглядом всех пятерых нолдор и, положив ладонь на лоб Айвендила, закрыл глаза.
— Я попытаюсь, — пояснил он вслух. — Еще раз. Хотя я и сам сейчас измотан поединком, но…
— Хорошо, лорд Тьелпэринквар, — согласился Энвинион. — Может быть…
Верный не договорил, но надежда в глазах сказала за него лучше всяких слов.
Неслышно приоткрылась дверь, и внутрь проскользнул юный эльда, пройдя сразу в отгороженный угол. Вскоре стон прекратился, и повисла напряженная, пропитанная ожиданием, тишина.
Куруфинвион тем временем поправил на пальце кольцо амулета и распахнул разум. Это было не осанвэ, а нечто совершенно иное, чему он пока не мог подобрать названия. Его мгновенно окружил густо-серый, непроглядный туман без малейших проблесков света, и в нем Тьелпэ принялся искать фэа того, кто сейчас лежал перед ним, готовясь навсегда покинуть пределы Эа.
«Айвендил!» — позвал он, и на миг ему показалось, что вдалеке ярко вспыхнула небольшая точка.
Тогда эльф нащупал в пустоте ниточку и пошел за ней, не переставая звать.
«Ты слышишь меня?!» — вновь спросил он.
И вдруг неожиданно для самого себя получил ответ:
«Да, государь! Я тут».
Айвендил стоял в сопровождении четырех товарищей у порога Чертогов Намо, и зов майяр, что слышали они, был властен и неумолим, подобно року. Он тянул их к себе, намереваясь поглотить, и у эльфов не было сил сопротивляться ему. Вдруг все изменилось.
— Что происходит? — спросил у Айвендила ближайший воин, стоявший во время появления Саурона неподалеку.
— Я слышу зов, — пояснил тот.
— Чей?
— Того, кому не могу не подчиняться.
Эльф оглянулся, и увидел вдалеке размытую фигуру сына Искусника. Голова Тьелпэринквара была окружена тонким золотым сиянием, отдаленно напоминавшим венец.
— Айвендил, — снова позвал его Куруфинвион. — Ты слышишь меня?
— Да.
— Иди за мной. Возвратись к жизни.
— Хорошо, государь. Я повинуюсь тебе.
Майяр Намо разъяренно зарычали, поняв, что добыча ускользает, но поделать уже ничего не могли. В далеком Белерианде, на границе Дортониона, Айвендил резко распахнул глаза, и Тьелпэ, все это время боровшийся за его жизнь, обессилено выдохнул и с легким недоумением огляделся.
— У вас получилось! — услышал он потрясенный и одновременно радостный голос Энвиниона.
— Ты молодец, — добавил Ангарато, пришедший во время лечения и до сих пор безмолвно взиравший на происходящее.
— Благодарю.
Тьелпэринквар кивнул и поднял с пола лист ацеласа. В памяти всплыли слова прадеда Финвэ о целебных свойствах этого растения.
— Дайте, пожалуйста, воды, — попросил он.
Целитель подал чашу, и Тьелпэ, растерев в руках листок, кинул его в воду. В воздухе поплыл чистый, сладкий аромат родника.
— Выпей, — поднес он получившийся напиток к губам Айвендила. — Это придаст тебе сил.
— Лорд Ангарато, — попросил Энвинион, — помогите нам. Еще четверо верных у порога Мандоса.
— Разумеется, сейчас, — согласился Арафинвион.
— Лорд Тьелпэринквар? — обернулся к Куруфинвиону целитель.
— Да, конечно, — согласился тот.
Убедившись, что с Айведилом уже все хорошо, Тьелпэ встал и подошел ко второму ложу.
— Как его зовут? — поинтересовался он.
Целитель ответил, и все повторилось: зов, возвращение, чаша напитка.
— Странно, — пробормотал Ангрод с недоумением, вставая. — У меня ничего не выходит.
— Почему? — удивился Куруфинвион.
— Не знаю. Я делаю то же, что и ты, и верный слышит меня, я это чувствую. И, тем не менее, он уходит. Попробуй сам.
Тьелпэринквар потер лоб и, убедившись, что второй верный действительно вернулся, занялся подопечным Ангарато.
Мгновения бежали, слагаясь в минуты, в часы. На бледном небосклоне уже загорелась пока еще неяркая розовая заря, когда измученный Куруфинвион, глотнув протянутого ему целителем мирувора, наконец встал и вытер холодный, липкий пот со лба и объявил:
— Все, больше они не торопятся в Чертоги.
Все пятеро нолдор, пострадавших во время нападения Саурона, вернулись в этот мир, послушавшись зова Тьелпэринквара.
— Теперь вам бы и самому отдохнуть, — напомнил целитель. — Да и ожоги перевязать заново стоит.
— Конечно, — не стал спорить тот.
— Я у тебя в долгу, — заметил Ангрод.
— Прекрати, — отмахнулся от него Тьелпэ. — Я же не мог бросить их там, у порога небытия.
Он без сил опустился на ближайший стул, и Энвинион, оживившись, принялся доставать бинты и мази. Куруфинвион сморщился, но предпочел не вступать в пререкания.
Ангрод задумчиво посмотрел на видневшийся кусочек неба и, закусив губу, спросил сам себя:
