Она почувствовала, что объятия мужа стали теснее и одновременно нежнее. Сердце Тэльмиэль в волнении забилось, а губы Курво тем временем коснулись жилки на ее шее. Она обернулась и горячо ответила на поцелуй. Дыхание их смешалось, два сердца бились, как одно целое. Резким движением муж скинул плащ и, расстелив его на мягкой траве, увлек за собой жену.
«А война, в самом деле, может сегодня ночью немножечко подождать, — подумала она. — Тем более что дозорные — нолдор, и не пропустят ни единой твари, буде они вдруг вздумают на свою беду появиться».
Но покой ночного леса так и не был нарушен злом.
— Ты откроешь боковую дверь, а когда мы все выйдем, закроешь ее, как и было, — раздался шепот во дворе у стены.
— Но…
— Сделай, как велю! — тень грозно надвинулась на молодого адана.
— Хорошо, — кивнул он и отступил на шаг.
В разгар боя небольшой отряд атани покинул Барад-Эйтель и устремился к троллям. Враг не ожидал увидеть кого-либо из крепости вне стен, а потому люди смогли добраться до цели практически беспрепятственно.
— Достаем веревки! — приказал их командир. — Готовы? Теперь побежали!
Атани носились вокруг неповоротливых троллей, с каждым кругом спутывая их все сильнее. Однако повалить громадин оказалось не так легко, как казалось в крепости, тем более, что их наконец обнаружили орки.
Бой завязался ожесточенный и неравный. Ирчи, понимая свое численное превосходство, глумились над атани, раня, но не убивая.
— Ужин! Это мой ужин! — прокаркал один из орков и устремился к командиру людей. Тот уже с трудом стоял на ногах, а кровь заливала глаза, однако сдаваться адан и не думал. Орк стал лишь досадной преградой у него на пути — нужно было во что бы то ни стало остановить другого ирча. Того, что готовился вновь выстрелить по крепости. Пробившись к нему, командир успел отсечь твари руку, что уже подносила колдовской огонь к черной штуковине.
— Развернем ее, братья! — крикнул он своему отряду. Атани, что были рядом, поспешили к своему командиру. Тяжелое орудие не желало смещаться, а мерзкий огонь, отнятый у орка, уже жег руку.
— Еще чуть-чуть, братцы! Поднажмите!
С мерзким лязгом металл повернулся, и командир тут же поднес колдовское пламя. Взрыв был оглушительным.
Даже огромных троллей разорвало на куски. От самого же орудия, как и от людей, что были рядом, не осталось ничего и никого. Лишь несколько атани, что бились с ирчами поодаль, упали раненными на землю.
— Что они задумали? — удивился Финголфин, увидев взрыв в войске.
— Там атани! Смотрите, аран, там люди! — вскричал воин, рядом с государем.
— Упрямцы! — воскликнул он и отдал приказ лучникам помочь оставшимся из отряда эдайн.
Как ни старались нолдор, ирчей было несоизмеримо больше. Твари окружили небольшую группу людей и пленили их.
— Я предлагал вам сдаться! — вновь раздался голос большого орка. — Вы не послушались меня! Сейчас вы увидите, что ждет каждого, кто осмелится не подчиниться Владыке северной твердыни!
Ирчи приволокли первого пленника. Быстро оставив того без глаз, тварь еще какое-то время поглумилась над ним, прежде чем убила. Похожая участь ждала и второго. Третьего заставили ползти с распоротым животом, отмеряя расстояние его же собственными кишками. Четвертый продержался меньше, зато пятый не только прополз дольше, но еще и исхитрился ранить одного из своих мучителей. Шестого насадили на копье и с еще живым пошли в атаку на крепость.
Как только позволило расстояние, лучник оборвал мучения несчастного, а в войско тьмы вновь полетели камни и стрелы.
Лишь к концу следующего дня дрогнули ирчи и побежали. Конница Хитлума помчалась им вслед, разя и не щадя никого из тварей.
Нолофинвэ летел впереди, и орки разбегались от одного его взгляда. Победа была близка, когда с востока показался еще отряд.
— Раукар! — воскликнул Аракано.
— В крепость! — скомандовал Финголфин.
— Отец! Я могу…
— Это приказ! — жестко ответил Нолдоран.
— Доброго дня, атар атаринья! — поприветствовала фэа. — Не могу сказать, что рад видеть тебя здесь, но…
— Я отлично понимаю тебя, Кано, — ответил Финвэ. — Лучше я бы находился здесь совсем один.
— Скажи, почему отец так быстро нас покинул?
— Это сложно объяснить. Видишь ли…
— Он единственный из эльдар, кого выбросили из сотворенного мира, — раздался рядом голос третьей фэа. — Но Фэанаро не был бы самим собой, если б не смог найти путь и по изнанке.
Макалаурэ пытался осознать услышанное и одновременно понять, кто перед ним. Он чувствовал родство с этой душой, но не мог вспомнить, кем та являлась при жизни.
— Я твоя бабушка, — уловив эмоции внука, представилась Мириэль. Сегодня я побуду с мужем и тобой.
— А потом? — удивился он.
— Придет черед Индис, — ответила нолдиэ. — Мы предпочитаем все же держаться на расстоянии друг от друга.
— Сколь о многом я не знаю, — задумчиво произнес Кано.
— Как и все мы, — сказал Финвэ. — Расскажешь, что происходит в Смертных землях?
— Конечно. Только…
— Если не готов, мы не торопим, — ласково произнесла Мириэль.
Макалаурэ покачал головой:
— Лучше начну.
«Так хотя бы я на какое-то время забуду, что не могу здесь петь», — подумал он.
