«Так вот как, оказывается, верные называют новое укрепление», — если бы Фэанарион мог, то непременно бы покачал головой.
Валганг ощетинился боевыми и защитными орудиями, как уже знакомыми Макалаурэ, так и совершенно новыми. Мысль, что все это дело рук его мелиссэ, вызвала одновременно гордость и острый приступ боли, словно что-то внутри фэа скручивалось в спираль.
«Не так я представлял ее будущее, когда предлагал стать моей женой», — подумал он и, выбрав один из потоков, полетел к дому.
То и дело он замечал в полях тщательно спрятанные ловушки, которые должны были существенно осложнить армии противника продвижение в случае прорыва. Миновав крепостную стену, Фэанарион первым делом устремился в покои, но там Алкариэль не оказалось. Не обнаружилось ее и в других комнатах донжона. Он начал искать ее во дворе, и вскоре звон мечей на тренировочной площадке привлек его внимание. Любимая была там. Она тренировалась с Оростелем.
«Должно быть, что-то в этом роде я и ожидал увидеть», — подумал Макалаурэ, поняв, что совершенно не удивлен.
Движения жены были точными и умелыми. Она отражала удары его друга, нападала сама, и Канафинвэ откровенно залюбовался. Впрочем, то и дело появлявшиеся поблизости воины не выказывали признаков удивления, и стало ясно, что это картина им уже привычна. Душу Фэанариона снова болезненно кольнуло.
«Не этого я хотел для тебя, — подумал он и с покаянием добавил, словно любимая могла его теперь слышать: — Прости!»
Алкариэль вздрогнула, опустила меч и беглым, цепким взглядом осмотрела двор.
— Что-то случилось, госпожа? — поинтересовался Оростель.
— Нет, ничего, — ответила она спустя пару мгновений. — Должно быть, показалось.
Она устало провела ладонью по лицу, и муж наконец разглядел под ее глазами тени. Приглядевшись, он увидел и другие изменения — более резкие черты лица, острый взгляд, словно эллет ежесекундно готова была отреагировать на опасность. Под коттой угадывались крепкие мышцы.
— Моя леди, — окликнул Алкариэль спешащий через двор верный.
Та резко обернулась на зов:
— Что случилось?
— Палантир!
— Уже иду.
Она передала боевой меч Оростелю и поспешила в донжон. Взбежав по лестнице в библиотеку, нолдиэ положила руку на видящий камень, и фэа Макалаурэ скользнула к окну, чтобы лучше видеть происходящее. Оказаться внутри он опасался, справедливо предполагая, что мелиссэ снова может почувствовать его присутствие, а отвлекать ее ему сейчас не хотелось.
Скоро в палантире показалось лицо Галадриэли, и Алкариэль приветствовала родственницу. Дочь Арафинвэ принялась рассказывать про вастаков, про переговоры, что вел с ними ее муж, и в конце спросила:
— Если харадрим согласятся отправить воинов нам на помощь, Врата примут часть из них?
— Мы будем рады любой помощи, но что говорит аран? — поинтересовалась Алкариэль.
— Финдекано заверяет, что будет рад поддержке, и что Дор Ломин примет часть людей востока на своих землях.
— В таком случае, не о чем говорить. Место у нас найдется.
— Благодарю.
Ведущая в библиотеку дверь приоткрылась, и в комнату вошел Вайвион. Разговор скоро завершился, и Алкариэль обернулась к нэру. Тот оперся плечом о косяк и, сложив руки на груди, спросил:
— Значит, вастаки?
— Еще ничего не решено. Ответ харадрим будет известен к следующему лету.
— Это хорошо. Значит, у всех нас есть время обдумать происходящее.
Вайвион подошел к столу и положил перед леди несколько свитков. Она развернула их и принялась рассматривать.
— Пусть сделают побольше этих новых механизмов, — проговорила наконец она, — и расставят везде, не только на стене.
— Слушаюсь.
— Но мне кажется, мы что-то упускаем.
— О чем вы, госпожа?
Алкариэль отодвинула от себя чертежи и устремила сосредоточенный взгляд в пустоту. В глубине ее глаз мелькнули стальные искры, и Макалаурэ показалось, что она видит сейчас перед мысленным взором грядущее сражение.
«Прости», — вновь подумал он с глухой тоской в сердце. Или в том, что оное ему теперь заменяло.
Алкариэль же наконец заговорила:
— Мы сделаем все, чтобы отбить атаки с земли и с воздуха. Но, Вайвэ, может статься так, что Песня, сложенная Тьелпэринкваром, станет нашей единственной защитой.
— Она не в силах уничтожить Тьму, — напомнил верный.
— Знаю. И все же она в состоянии существенно испортить тварям жизнь, а нам облегчить сражение. Прошу вас, передайте Нарсиону мою просьбу. Пусть сделают механизм, многократно усиливающий звук.
— Хорошо, моя леди, — ответил Вайвэ.
«Я постараюсь вернуться сразу же, как только смогу, — подумал Макалаурэ, обращаясь к жене. — К тебе».
В памяти его вновь встали их короткие счастливые годы.
«Я сделаю все, чтобы вернуть счастье в твои глаза!»
Алкариэль вновь вздрогнула и посмотрела прямо на него, словно могла видеть.
— Знаете, Вайвэ, — заметила она. — У меня сейчас странное чувство. Словно за мной наблюдают.
— Кто? — встрепенулся верный. — Враг?
— Нет, — уверенно покачала головой эллет. — Похожее ощущение было прежде, когда муж был жив и, бывало, смотрел на меня…
По лицу ее скользнула тень, и Алкариэль глухо закончила:
— А, может быть, я уже просто схожу с ума от усталости.
