— На помолвке Финдекано. Твои одежды тогда были поистине великолепны. Хотя, лично мне твоя нынешняя кольчуга нравится ничуть не меньше богато расшитой котты. И… я надеюсь, Трандуил не воспримет твой наряд, как отношение к безопасности в Дориате.
— Мелиссэ, я не брал с собой праздничной одежды, а оскорбить короля походной рубахой… пусть лучше видит кольчугу нолдорской работы.
Нолдо весело рассмеялся и крепче обнял лукаво улыбающуюся деву:
— Каюсь, если бы знал, что попаду на помолвку, захватил бы из дома что-нибудь более подходящее. Но тем лучше для нас — нарядную котту я смогу надеть на наш собственный праздник.
— Я очень его жду, — призналась дева.
Мгновение Тьелпэринквар смотрел в глаза любимой, а после наклонился и поцеловал, искренне и пламенно.
В окна заглядывали крупные, яркие серебристые звезды, бросая загадочные, манящие блики на лица эльдар. Слабо мерцали в углах покоев светильники.
— Ты готова отправляться на праздник? — спросил Тьелпэринквар, с видимой неохотой прерывая поцелуй.
— Да, мельдо, — ответила Ненуэль.
Он подал руку, дева вложила в раскрытую ладонь тонкие пальцы, и оба, выйдя из покоев, направились по коридору туда, где на огромной поляне играла музыка и слышались веселые, наполненные ожиданием голоса.
С упоением пели ночные птицы. Разноцветные светильники подчас самых причудливых форм были развешены в кронах деревьев, расставлены на траве. Они загадочно мерцали, паря, казалось, прямо в воздухе. Ароматы фруктов, приправ и меда манили, дразня воображение, но гости стояли, терпеливо ожидая тех, в честь кого и был устроен этот праздник в самом конце лета — государя Трандуила и его невесту.
Тьелпэринквар и Ненуэль вышли и, поприветствовав верных и стражей синдар, присоединились к гостям. Музыка лилась, разносясь по окрестностям, взмывая все выше и выше, и вдруг рассыпалась нежным хрустальным звоном. Арфы и флейты смолкли, зазвучали серебристые колокольчики, и пение их с каждой минутой становилось все громче и громче. Восхищенный вздох разом вырвался из сотен уст и растворился невесомым облаком. Врата распахнулись, и все увидели одетого в синее с серебром короля, а рядом с ним сияющую, словно редчайший самоцвет, невесту. Они остановились на мгновение на половине дороги, глядя друг другу в глаза, и в лицах обоих Тьелпэринквар отчетливо прочел любовь, ту самую, что горела теперь и в его собственном сердце, и от всей души порадовался за молодого государя Дориата.
Тем временем Трандуил и Тилирин ступили на поляну, и снова запели флейты, славя красоту.
— Я люблю тебя, — прошептал он, глядя в дорогие ему глаза.
— Я тоже тебя люблю! — ответила дева пылко, и в глазах ее молодой король прочел гораздо больше, чем могли сказать в эту минуту уста. Его сердце заколотилось, и обещание счастья повисло между ними густым облаком, окутав нежностью, восторгом и страстьем.
Орофер и Серегон подошли к стоявшему в центре поляны небольшому круглому столику, и жених с невестой, увидев родителей, улыбнулись друг другу и продолжили путь. Гости замерли, затаив дыхание, звуки музыки растворились в ночной тишине, и тогда король Дориата заговорил:
— Мы собрались сегодня здесь, перед лицом родных и друзей, чтобы заключить помолвку, которая соединит навеки два дома узами родства и дружбы.
— И любви, — добавил Серегон.
Орофер улыбнулся сыну и подхватил:
— Я с радостью и охотой даю благословение на этот брак…
Отец короля говорил, желая жениху и невесте счастья, после него продолжил отец Тилирин. Трандуил поглядывал на два тонких серебряных кольца, лежащих на столике на блюде рядом с расписанной чашей и кувшином яблочного вина, а когда благословляющие речи смолкли, взял знак заключаемой помолвки и обернулся к возлюбленной:
— Клянусь спустя ровно год взять тебя в жены, родная моя.
— Я тоже даю слово, что спустя ровно год приду сюда, чтобы выйти за тебя замуж, — взяла в руки второе кольцо Тилирин. — И буду с нетерпением ждать этого дня.
По лицу ее скользнула выражение нежности и восторга, и уже тише она добавила:
— Слово «государь» будет теперь неуместно, поэтому я скажу просто: «cuilnin».
— Жизнь моя, — эхом повторил Трандуил и надел на палец невесте кольцо.
Дождавшись, когда она сделает то же, он наклонился и, обняв Тилирин, поцеловал ее со всею нежностью, на которую был способен. Заиграла музыка, и десятки бабочек взмыли в небеса. Гости зашумели, выкрикивая слова поздравления, а молодой король взял в руки чашу и налил в нее яблочного вина. Тилирин обхватила кубок с другой стороны, и все так же не размыкая рук, сперва жених, а потом невеста отпили из него, глядя друг другу в глаза. В глазах Трандуила сверкали огоньки веселья, и сама невеста тоже готова была рассмеяться от радости. Они поставили чашу на стол, и король спросил:
— Потанцуешь со мной?
— С удовольствием, — ответила невеста.
Они вышли на середину поляны, а Тьелпэринквар тем временем, посмотрев лукаво на Ненуэль, спросил ее:
— А ты пойдешь со мной танцевать? Хотя я и не так красив сегодня, но все же…
Нолдиэ весело фыркнула, а мгновением спустя уже в голос расхохоталась:
