«Только если и правда тьма станет моим уделом. Но Лехтэ об этом знать точно не стоит».
— Твоя рука, — охнула она, заметив, что тварь все же дотянулась до любимого.
— Ерунда. Сейчас перевяжу, и все.
— Я помогу.
— Хорошо. И… уедем отсюда. Домой.
— Конечно.
Вскоре они покинули поляну, на которой еще несколько лет сохранялось странное темное пятно, своей формой напоминавшее волка. На нем не росла трава, и ни один зверь не ступал на него.
Анар показался из-за горизонта поздно, когда супруги подъезжали к крепости. Было холодно, но в воздухе уже безошибочно чувствовалось приближение весны.
Сквозь укутывавшее просторы Тумладен пышное белое покрывало пробивалось тепло, первое в этом году. Все вокруг почти что звенело от сдерживаемого напряжения, снега просели, с козырька крыши то и дело капала вода.
Туор рывком распахнул оконную створку и полной грудью вдохнул еще холодный, пахнувший весной воздух. Ветер игриво толкнул его, словно предлагал побороться, и молодой адан улыбнулся широко и немного мечтательно. Впрочем, беззаботное выражение практически сразу исчезло с его лица. Предстоящий совет, который должен был начаться в тронном зале через полчаса, беспокоил Туора. За месяцы, проведенные в Ондолиндэ, приемный сын Финдекано ясно увидел, что его дядя привязался к тайному городу. Настолько, что даже известие о возрождении жены вызвало отклик в душе не столь бурный, на какой рассчитывал Туор.
«И это странно, — подумал он и безотчетным движением потер переносицу. — Разве может сделанное руками быть дороже живого существа? Дороже жены, любви… Хотя, может, я ошибаюсь, и сияние башен Ондолиндэ вовсе не затмило в его памяти свет глаз леди Эленвэ».
Ответа у него не было. Средний Нолофивнион тщательно скрывал собственные думы. Настолько, что даже родная дочь, с которой так часто теперь проводил время Туор, не могла их до конца разгадать.
«Может, он боится открыть сердце надежде? — предположил мужчина. — Однако, как бы то ни было, Итариллэ я увезти отсюда обязан. Я не оставлю ее в городе-ловушке. Куда угодно — хоть к отцу в Ломинорэ, хоть в Бритомбар».
Улыбка принцессы Ондолиндэ, веселый блеск ее глаз вновь предстали перед внутренним взором Туора, согрев его сердце и душу.
Он посмотрел в окно, туда, где высились в отдалении острые пики гор, и поймал себя на мысли, что все, казавшееся еще недавно таким важным и интересным, теперь утратило свою власть. Он с бесконечной нежностью вспоминал прогулки по морю в компании брата, беседы у костра, тренировки с отцом, праздники в Ломинорэ. Все то, что прежде составляло его жизнь и занимало в ней первое место. Туор понимал, что и теперь будет рад увидеть родные края и семью. И все же с недавних пор в его фэа что-то неуловимо изменилось.
«Отныне, как бы ни сложилась жизнь, — подумал он, — я не буду знать покоя и счастья, если не позабочусь о безопасности Итариллэ. И это то, чего мне действительно хочется».
Сердце на мгновение сбилось с ритма, а душа воспарила, окрыленная. Молодой адан захлопнул окно и, закрепив на поясе меч, бросил взгляд на кольчугу, лежавшую на спинке кресла. Ту самую, что нашел в Виньямаре.
«Однако сегодня я бы хотел быть самим собой и говорить от своего имени», — подумал мужчина и, решив ограничиться лишь привезенным из дома парадным одеянием, вышел из покоев.
Пройдя длинным, украшенным витыми арками и цветными мозаиками коридором, он перешагнул порог тронного зала и приветствовал уже собравшихся на совет лордов.
Высокие, почти прозрачные мраморные колонны двумя рядами убегали вдаль. Сквозь витражные окна падал свет, преломляясь десятком оттенков, а в противоположном конце зала, на меньшем из двух оббитых бархатом тронов, сидела та, чья красота в глазах Туора затмевала с недавних пор свет Анара.
— Итариллэ, — прошептал Туор и, подойдя, прошептал, — elenya.
«Моя звезда», — вновь повторил он, на этот раз мысленно, и дочь Турукано ласково, светло улыбнулась в ответ.
— Alasse, Туор, мой друг, — ответила она и протянула руку.
Пальцы их на мгновение переплелись, и непривычное ощущение мучительной сладости разлилось по телу мужчины. Захотелось обнять деву, прижать к груди, и он даже головой тряхнул, чтобы отогнать наваждение.
Идриль вновь улыбнулась ему и указала на место справа от себя. Туор кивнул и встал. На миг повисла тишина, но вскоре двери вновь распахнулись, по рядам собравшихся прокатился вздох, и вошедший Тургон, подойдя к трону, приветствовал:
— Ясного дня всем, пришедшим на совет.
Затем он кивнул дочери и Туору и, заняв свое место, заговорил:
— Я собрал вас сегодня потому, что, возможно, пришло время покинуть наш дорогой Ондолиндэ и вернуться в Виньямар. А мне… мне отправиться на поиски.
Он говорил, и неподдельное удивление на лицах лордов нолдор сменялось пониманием.
— Находясь в Гондолине, мы не сможем поддержать наших братьев в последней и самой главной войне с Врагом. А между тем, до боя остается времени все меньше и меньше.
— И ты предлагаешь вернуться в Виньямар? — уточнил Эктелион.
— Да, — подтвердил король. — Со всеми воинами, женами, девами и детьми.
Глорфиндель спросил:
